— Афанасий, — продолжал царь, — я этими днями еду молиться в Суздаль, а ты ступай на Москву к боярину Дружине Морозову, спроси его о здоровье, скажи, что я-де прислал тебя снять с него мою опалу… Да возьми, — прибавил он значительно, — возьми с собой, для почету, поболе опричников!
— Не трогать его ни пальцем! Приставить к нему сторожевых, чтоб глаз с него не сводили. Отвезем его милость к Слободе с почетом. Ведь видели вы, как он князь Афанасья Иваныча хватил? Как наших саблей крошил?
Небось ты не наденешь душегрейки на Годунова, а чем я хуже его?» — «Да что же тебе, Федя, пожаловать?» — «А пожалуй меня окольничим, чтоб люди в глаза не корили!» — «Нет, говорит, окольничим тебе не бывать; ты мне потешник, а Годунов советник; тебе казна, а ему почет.
И это чудо в перьях, точь-в-точь как сейчас, тем счастливым январским днём сделал круг почёта вокруг башенки маяка, опустился в покрытую инеем траву и поскакал ей навстречу.
Я в класс вошёл, а там доска почёта лучших учеников, и ты, доча, среди них.
Музыканты пользовались большим почётом в обществе, их считали родственниками фараонов.
И это чудо в перьях, точь-в-точь как сейчас, тем счастливым январским днём сделал круг почёта вокруг башенки маяка, опустился в покрытую инеем траву и поскакал ей навстречу.