Неточные совпадения
Когда вы, полные восторженной
хвалою,
Поднявши очи к небесам,
Акафисты[3] свои
поете фистулою,
Я к звонким вашим дишкантам —
Фундаментальный бас.
Когда, как хор одушевленный,
Земля, и звезды, и луна
Гремят
хвалой творцу вселенной,
Себя со злобою надменной
Ему равняет Сатана!
Но беса умствованья ложны,
Тождествен с истиною тот,
Кого законы непреложны,
Пред чьим величием ничтожны
Равно кто любит иль клянет!
Как звездный блеск в небесном поле
Ясней выказывает мгла,
Так на твою досталось долю
Противуречить божьей воле,
Чтоб тем светлей она
была!
Невинны! на чем основано это мнение? На том ли, что все они славословят и
поют хвалу? На том ли, что все в одно слово прорицают: тише! не расплывайтесь! не заезжайте! не раздражайте?! Прекрасно. Я первый бы согласился, что нет никакой опасности, если бы они кричали"тише!" — каждый сам по себе. Но ведь они кричат все вдруг, кричат единогласно — поймите это, ради Христа! Ведь это уж скоп! Ведь этак можно с часу на час ожидать, что они не задумаются кричать"тише!" — с оружием в руках! Ужели же это не анархия?!
Впрочем, весь «Живописец» свидетельствует об этом еще лучше, и потому-то особенно любопытна та легкость, с которою и он, вместе с другими,
поет хвалы «златому веку», наставшему тогда в России.
Сын Федор, если б враг // Достойный шел на Русь, быть может, я // Послал бы вас; но с этим темным вором // Царевичу всея Руси сразиться // Не
есть хвала. Кто плахе обречен — // Не царскими тот имется руками.
Неточные совпадения
В свойстве характера Катерины Ивановны
было поскорее нарядить первого встречного и поперечного в самые лучшие и яркие краски, захвалить его так, что иному становилось даже совестно, придумать в его
хвалу разные обстоятельства, которые совсем и не существовали, совершенно искренно и чистосердечно поверить самой в их действительность и потом вдруг, разом, разочароваться, оборвать, оплевать и выгнать в толчки человека, которому она, только еще несколько часов назад, буквально поклонялась.
О великий христианин Гриша! Твоя вера
была так сильна, что ты чувствовал близость бога, твоя любовь так велика, что слова сами собою лились из уст твоих — ты их не поверял рассудком… И какую высокую
хвалу ты принес его величию, когда, не находя слов, в слезах повалился на землю!..
Пела древний киевский престол, // Поединок славила старинный, // Где Мстислав Редедю заколол // Перед всей касожскою дружиной, // И Роману Красному
хвалу //
Пела лебедь, падая во мглу.
В третий день окончилась борьба // На реке кровавой на Каяле, // И погасли в небе два столба, // Два светила в сумраке пропали. // Вместе с ними, за море упав, // Два прекрасных месяца затмились — // Молодой Олег и Святослав // В темноту ночную погрузились. // И закрылось небо, и погас // Белый свет над Русскою землею, // И, как барсы лютые, на нас // Кинулись поганые с войною. // И воздвиглась на
Хвалу Хула, // И на волю вырвалось Насилье, // Прянул Див на землю, и
была // Ночь кругом и горя изобилье.
Таковы-то
были мысли, которые побудили меня, смиренного городового архивариуса (получающего в месяц два рубля содержания, но и за всем тем славословящего), ку́пно [Ку́пно — вместе, совместно.] с троими моими предшественниками, неумытными [Неумы́тный — неподкупный, честный (от старого русского слова «мыт» — пошлина).] устами воспеть
хвалу славных оных Неронов, [Опять та же прискорбная ошибка.