Но вскоре я подлог их узнавал, Одну покинув, я искал другую, И, каждый раз все сызнова обманут, С ожесточенным стал я любопытством В них струны сердца все перебирать, Когда ж они рвалися, равнодушно Изломанный бросал я инструмент И дале шел и всюду находил Одни и те же пошлые явленья!
О мой отец! Могу ли я еще Назвать вас этим именем священным? Прощайте, дон Альвар. Скажите ей, Что я иду — куда? И сам не знаю! Иду я дале, дале от нее. Забыть ее я не могу, но смерти Могу искать. Прощайте, дон Альвар!
Вот так. Лишь дайте эту цепь поправить, И настоящий вы теперь жених! Ну, слава богу! Мы остепенились, И жизни безалаберной конец! А знаете ль, сеньор, что вся Севилья Завидует вам?
Предложения из русской классики со словосочетанием «дать славу»
Зосимов тотчас же согласился бросить пир и идти посмотреть на Раскольникова, но к дамам пошел нехотя и с большою недоверчивостью, не доверяя пьяному Разумихину.
— А ведь я чего не надумалась здесь про тебя, — продолжала Марья Степановна, усаживая гостя на низенький диванчик из карельской березы, — и болен-то ты, и на нас-то на всех рассердился, и бог знает какие пустяки в голову лезут. А потом и не стерпела: дай пошлю Витю, ну, и послала, может, помешала тебе?
Осип. Ваше высокоблагородие! зачем вы не берете? Возьмите! в дороге все пригодится. Давай сюда головы и кулек! Подавай все! все пойдет впрок. Что там? веревочка? Давай и веревочку, — и веревочка в дороге пригодится: тележка обломается или что другое, подвязать можно.
Хлестаков. Нет, батюшка меня требует. Рассердился старик, что до сих пор ничего не выслужил в Петербурге. Он думает, что так вот приехал да сейчас тебе Владимира в петлицу и дадут. Нет, я бы послал его самого потолкаться в канцелярию.
— Послали в Клин нарочного, // Всю истину доведали, — // Филиппушку спасли. // Елена Александровна // Ко мне его, голубчика, // Сама — дай Бог ей счастие! // За ручку подвела. // Добра была, умна была,
Город мог всё: мог дать славу или осыпать денежными купюрами, мог поразить своим могуществом и вывести на свои проспекты толпы ликующих людей, но он не мог защитить и дать укрытие любви, самому естественному человеческому чувству, так как ежеминутно беспощадно разрывал и размывал его, потому что был эгоистичен и ревнив, требуя ежедневных жертвоприношений и поклонения только самому себе, чтобы насыщаться этой привязанностью, черпать в ней силы и существовать дальше.
Давайте перемолвим безмолвье синих молний, давайте снова новое любить начнем. Чтоб жизнь опять сначала, как море, закачала. Давай? Давай! Давай начнем!
И, в конце концов, кому-то звёзды дадут славу и власть, а кто-то получит искреннюю любовь и покой.
Следует проверить, принесёт ли анонимность то, чего не смогла дать слава.
Город мог всё: мог дать славу или осыпать денежными купюрами, мог поразить своим могуществом и вывести на свои проспекты толпы ликующих людей, но он не мог защитить и дать укрытие любви, самому естественному человеческому чувству, так как ежеминутно беспощадно разрывал и размывал его, потому что был эгоистичен и ревнив, требуя ежедневных жертвоприношений и поклонения только самому себе, чтобы насыщаться этой привязанностью, черпать в ней силы и существовать дальше.