Неточные совпадения
Зашумели ручьи, и расторгнулся лед,
И сквозят темно-синие
бездны,
И на глади зеркальной таинственных вод
Возрожденных
небес отражается свод
В красоте лучезарной и звездной.
И вверху и внизу все миры без конца,
И двояко является вечность:
Высота с глубиной хвалят вместе творца,
Славят вместе его бесконечность!
Солнце зашло.
Припомни: в оный день, когда я вздумал сам
Владыкой сделаться вселенной
И на великий бой поднялся дерзновенно
Из
бездны к
небесам,
А ты, чтоб замыслам противостать свободным,
С негодованьем благородным,
Как ревностный жандарм, с
небес навстречу мне
Пустился и меня шарахнул по спине,
Не я ль в той схватке благотворной
Тебе был точкою опорной?
После светлого летнего дня наступил ясный и тихий вечер: заря пылала; до половины облитый ее багрянцем, широкий пруд стоял неподвижным зеркалом, величаво отражая в серебристой мгле своего глубокого лона и всю воздушную
бездну неба, и опрокинутые, как бы почерневшие деревья, и дом.
Темная была эта ночь, и звезды дрожали в синей
бездне неба, и снизу гасила их, подымаясь из-за горизонта, черная туча.
Неточные совпадения
Вы глядите: та глубокая, чистая лазурь возбуждает на устах ваших улыбку, невинную, как она сама, как облака по
небу, и как будто вместе с ними медлительной вереницей проходят по душе счастливые воспоминания, и все вам кажется, что взор ваш уходит дальше и дальше, и тянет вас самих за собой в ту спокойную, сияющую
бездну, и невозможно оторваться от этой вышины, от этой глубины…
Выдаются дни беспощадные, жаркие и у нас, хотя без пальм, без фантастических оттенков
неба: природа, непрерывно творческая здесь и подолгу бездействующая у нас, там кладет
бездну сил, чтоб вызвать в какие-нибудь три месяца жизнь из мертвой земли.
В другом я — новый аргонавт, в соломенной шляпе, в белой льняной куртке, может быть с табачной жвачкой во рту, стремящийся по
безднам за золотым руном в недоступную Колхиду, меняющий ежемесячно климаты,
небеса, моря, государства.
Небо, зеленые и синие леса, люди, возы с горшками, мельницы — все опрокинулось, стояло и ходило вверх ногами, не падая в голубую прекрасную
бездну.
Две
бездны в душе человека: глухое ничто, адское подполье, и Божье
небо, запечатлевшее образ Господен. Ведома ему боль бессилия, бездарности: стыдясь нищеты своей, брезгливо изнемогает он в завистливом и душном подполье. Но любовь спасающая дает крылья гениальности, она научает стать бедняком Божьим, забыть свое я, зато постигнуть безмерную одаренность травки, воробья, каждого творения Божия. Она научает всему радоваться как дитя, благодарить как сын.