Ты сам себя не знаешь, дон Жуан, Но сердцем я давно тебя постигла. Я буду помогать тебе. Когда Любовь твои стремленья заградит, Я, я, Жуан, тебе о них напомню. Я не хочу тебе преградой быть, И твоему орлиному полету Мешать я не должна. Но что с тобой? Какая мысль твой омрачила взор?
Жди знака или слова, Потом уже не знай ни страха, ни любви, Свершай, что он велит, без мысли, ни пощады И, воплотившись раз, топчи, круши преграды — И самого его в усердье раздави!
И чем больше он проникался этим началом любви, тем больше он отрекался от жизни и тем совершеннее уничтожал ту страшную преграду, которая, когда у нас нет любви, стоит между жизнью и смертью.
Мало того: если даже период этот и никогда не наступит, но так как Бога и бессмертия все-таки нет, то новому человеку позволительно стать человеко-богом, даже хотя бы одному в целом мире, и, уж конечно, в новом чине, с легким сердцем перескочить всякую прежнюю нравственную преграду прежнего раба-человека, если оно понадобится.
Тихо взбегают волны на берег, усеянный толпой людей, созидающих каменную преграду их вечному движению, взбегают и поют свою звучную ласковую песню о прошлом, о всем, что в течение веков видели они на берегах этой земли…
Нужно, чтобы в них воплотилось, с ними слилось то общее требование правды и права, которое, наконец, прорывается в людях сквозь все преграды, поставленные Дикими-самодурами.
Из всего удивительного, непостижимого, чем богата жизнь, самое удивительное и непостижимое — это человеческая мысль. В ней божественность, в ней залог бессмертия и могучая сила, незнающая преград.