Он говорит о смерти! Боже правый! О смерти он дерзает говорить, Тот, кто всегда кровавой смертью дышит, Кому она послушна, как раба! Где дон Октавьо? Отвечайте, где он?
Сеньора, Быть может, вас тревожат спасенья… Но будьте без боязни. Честь моя Мне обо всем велит хранить молчанье, А если б кто дерзнул подозревать — Его молчать заставит эта шпага!
Остается ей покориться, отречься от самостоятельной жизни и сделаться беспрекословной угодницей свекрови, кроткою рабою своего мужа и никогда уже не дерзать на какие-нибудь попытки опять обнаружить свои требования…
Донесение Пандалевского очень ее расстроило. Светская спесь в ней зашевелилась. Рудин, бедный, нечиновный и пока неизвестный человек, дерзал назначить свидание ее дочери — дочери Дарьи Михайловны Ласунской!!
Наши силы неровные, Я ни в чём середины не знал, Что обходят они, хладнокровные, Я на всё безрассудно дерзал, Я не думал, что молодость шумная, Что надменная сила пройдет — И влекла меня жажда безумная, Жажда жизни — вперед и вперед!
О, ваши дни благословенны! Дерзайте, ныне ободренны, Раченьем вашим показать, Что может собственных Платонов И быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать!