Неточные совпадения
— Ну, мамочка, если бы ты
знала, что за прелесть наш
капитан!
— Верно, он и моряк чудесный. Вы
знаете нашего
капитана, дядя?
Кроме того, я попрошу вас ознакомиться и с машиной корвета и
знать ее, чтоб потом, когда вам придется быть
капитанами, не быть в руках механиков.
— И теперь, значит, как и в мое время, языкам не везет в морском корпусе? — усмехнулся
капитан. — Надо, значит, самим учиться, господа, как выучился и я. Моряку английский язык необходим, особенно в дальних плаваниях… И при желании выучиться нетрудно… И
знаете ли, что?.. Можно вам облегчить изучение его…
«Разве вперед смотреть?», — думал он, и ему казалось, что он должен это сделать. Ведь часовые могут задремать или просто так-таки прозевать огонь встречного судна, и корвет вдруг врежется в его бок… Он, Володя Ашанин, обязан предупредить такое несчастие… И ему хотелось быть таким спасителем. И хоть он никому ничего не скажет, но все
узнают, что это он первый увидал огонь, и
капитан поблагодарит его.
Володя так же страдал теперь, как и его сожитель по каюте, и, не находя места, не
зная, куда деваться, как избавиться от этих страданий, твердо решил, как только «Коршун» придет в ближайший порт, умолять
капитана дозволить ему вернуться в Россию. А если он не отпустит (хотя этот чудный человек должен отпустить), то он убежит с корвета. Будь что будет!
— Ну, брат, не всегда морская жизнь делает людей добрыми, как ты думаешь! Сам
знаешь, какие крутые бывают
капитаны да офицеры. Небось, видал таких?
Старший штурман, сухой и старенький человек, проплававший большую часть своей жизни и видавший всякие виды, один из тех штурманов старого времени, которые были аккуратны, как и пестуемые ими хронометры, пунктуальны и добросовестны, с которыми, как в старину говорили,
капитану можно было спокойно спать,
зная, что такой штурман не прозевает ни мелей, ни опасных мест, вблизи которых он чувствует себя беспокойным, — этот почтенный Степан Ильич торопливо допивает свой третий стакан, докуривает вторую толстую папиросу и идет с секстаном наверх брать высоты солнца, чтобы определить долготу места.
Уже одиннадцатый час. Попыхивая дымком, «Коршун» идет полным ходом, узлов по десяти в час, по штилевшему океану. Близость экватора дает себя
знать нестерпимым зноем. Тент, стоящий над головами, защищает мало. Жара ужасающая, и жажда страшная.
Капитан любезно прислал гардемаринам несколько бутылок сиропа и аршада, и все с жадностью утоляют жажду.
В тот же день
капитан объявил Володе, что он будет держать экзамен на флагманском фрегате для производства в гардемарины в сравнение со сверстниками, которые, как Володя уже
знал, были произведены к Пасхе.
Скоро ушел и
капитан, приказав Володе не забыть занести в шканечный журнал о том, что «Коршун» проходил мимо острова
капитана Ашанина, и Володя, взглянув еще раз на «дядин» остров, вспомнил милого, доброго старика, которому так обязана вся его семья, и представлял себе, как обрадуется дядя-адмирал,
узнавши, что в английских лоциях упоминается об островке его имени.
— Бросьте. Охота вам поднимать историю. Он пожалуется на вас
капитану, скажет, что вы дерзки со старшим… Точно вы не
знаете Первушина?
— И пусть господа моряки за экипажем прямо ко мне обращаются, а не через отель. Меня здесь все
знают, и каждый мальчик-канак за монету в 5 центов с удовольствием сбегает за мной, только скажите ему два слова:
капитан Куттер, так как и от меня он получит свои десять центов.
— Это доказывает только, что его величество
знает поговорку: «По одежке протягивай ножки», — заметил, улыбаясь,
капитан, — и не грабит своих подданных, как грабят разные магараджи Индии, позволяющие себе безумную роскошь… Страна небогатая, и король получает на свое содержание очень скромные суммы, назначенные парламентом…
— Весьма возможно. Он любит лично знакомиться с чинами эскадры и с офицерами. Но вам-то тревожиться нечего, Андрей Николаевич. К вам самому строгому адмиралу не за что придраться, хотя бы он и искал случая. Вы ведь
знаете, что я не комплименты вам говорю, и
знаете, что я считаю за счастье служить с вами, Андрей Николаевич! — прибавил с чувством
капитан.
— По крайней мере, в два месяца кое-что основательно увидите и опишете. Я
знаю адмирала. А потом опять на «Коршун». Надеюсь, что адмирал не отнимет вас от меня! — любезно прибавил
капитан. — Или вы хотите к нему?
Узнавши, что Ашанин русский военный моряк,
капитан с первой же встречи был необыкновенно мил и любезен.
Через несколько минут он простился с англичанкой и был награжден одной из тех милых улыбок, которую вспоминал очень часто в первые дни и реже в последующие, простился с
капитаном и с несколькими знакомыми пассажирами и сел на шлюпку, которая повезла его с небольшим чемоданом на берег, где он никого не
знал, и где приходилось ему устраиваться.
— Не могу
знать, ваше благородие. Но только в шесть часов утра от концыря (консула) приходила шлюпка с письмом к
капитану, и тую ж минуту приказано разводить пары…
И,
зная это, все понимали, что все-таки нужно было идти полным ходом, чтобы выручать товарища в беде, и вполне сочувствовали отважному решению
капитана.
Затем все следственное дело с заключением адмирала должно было поступить на рассмотрение морского генерал-аудиториата, если бы морской министр нашел нужным предать
капитана суду или просто
узнать мнение высшего морского судилища того времени, членами которого были адмиралы.
— А мне, вы думаете, было весело? — улыбнулся
капитан. — Могу вас уверить, господа, что не менее жутко, а, скорее, более, чем каждому из вас… Так вот, доктор, в такую-то погоду мы, как образно выражается почтенный Степан Ильич, жарили самым полным ходом, какой только мог дать влюбленный в свою машину Игнатий Николаевич… А он, вы
знаете, постоит за честь своей машины.
— Об этом спросите сами у адмирала, Василий Васильевич, — усмехнулся
капитан, — я не
знаю.
Знаю только, что в скором времени соберется эскадра, и все гардемарины будут держать практический экзамен для производства в мичмана. Эта новость больше к вам относится, Ашанин. Недавние гардемарины наши теперь мичмана. Теперь за вами очередь. Скоро и вы будете мичманом, Ашанин… Почти два года вашего гардемаринства скоро прошли… Не правда ли?
— С вами и я рад, Василий Федорович, служить, вы это
знаете… А ведь можно нарваться на такого
капитана, что плавание покажется каторгой…
— Знаю-с. Явитесь к адмиралу! — перебил
капитан, которому, как и старшему офицеру, по-видимому, было вовсе не до гардемарина, вытребованного сигналом.
— Я и не
знал, что вы так любите свое судно и своего командира… Это делает честь и вам, Ашанин, и Василию Федоровичу, который умеет так привязывать к себе… Не хочу вас отнимать от такого
капитана и лишать вас вахты… Оставайтесь на «Коршуне»!