Неточные совпадения
Море еще бушевало. По-прежнему оно катило свои
седые волны, которые нападали на корвет, но сила их как будто уменьшилась. Море издали не казалось одной сплошной пеной, и водяная
пыль не стояла над ним. Оно рокотало, все еще грозное, но не гудело с ревом беснующегося стихийного зверя.
Не прошло и получаса, как с ревом, наводящим ужас, ураган напал на корвет, срывая верхушки волн и покрывая все видимое пространство вокруг
седой водяной
пылью. Громады волн с бешенством били корвет, вкатываясь с наветренного борта и заливая бак. Стало совсем темно. Лил страшный ливень, сверкала ослепительная молния, и, не переставая, грохотал гром. И вой урагана, и рев моря, и грохот — все это сливалось в каком-то леденящем кровь концерте.
На краю дороги шевелился под налетевшим ветерком куст полыни. Был он весь покрыт
седою пылью, средь желтоватых цветков ползали остренькие черные козявки. Со смехом в душе я остановился, долго смотрел на куст.
Неточные совпадения
Из-за стволов берез осторожно вышел старик, такой же карикатурный, как лошадь: высокий, сутулый, в холщовой, серой от
пыли рубахе, в таких же портках, закатанных почти по колено, обнажавших ноги цвета заржавленного железа. Серые волосы бороды его — из толстых и странно прямых волос, они спускались с лица, точно нитки, глаза — почти невидимы под
седыми бровями. Показывая Самгину большую трубку, он медленно и негромко, как бы нехотя, выговорил:
Дробя речные струи на
седые волны и серебристую
пыль, поражая слух нескончаемыми свистками, мчатся они мимо города.
Я в течение нескольких лет веду прием в одной типографии, и за все это время я ни разу не видел наборщика-старика! Нет старости, нет
седых волос, — съеденные свинцовою
пылью, люди все сваливаются в могилу раньше.
Теперь один старик
седой, // Развалин страж полуживой, // Людьми и смертию забыт, // Сметает
пыль с могильных плит, // Которых надпись говорит // О славе прошлой — и о том, // Как удручен своим венцом, // Такой-то царь, в такой-то год, // Вручал России свой народ.
Долго находился я в совершенном изумлении, разглядывая такие чудеса и вспоминая, что я видел что-то подобное в детских игрушках; долго простояли мы в мельничном амбаре, где какой-то старик, дряхлый и сгорбленный, которого называли засыпкой,
седой и хворый, молол всякое хлебное ухвостье для посыпки господским лошадям; он был весь белый от мучной
пыли; я начал было расспрашивать его, но, заметя, что он часто и задыхаясь кашлял, что привело меня в жалость, я обратился с остальными вопросами к отцу: противный Мироныч и тут беспрестанно вмешивался, хотя мне не хотелось его слушать.