Неточные совпадения
Долго находился я в совершенном изумлении, разглядывая такие чудеса и вспоминая, что я видел что-то подобное в детских игрушках; долго простояли мы в мельничном амбаре, где какой-то старик, дряхлый и сгорбленный, которого называли засыпкой,
седой и хворый, молол всякое хлебное ухвостье для посыпки господским лошадям; он был весь белый от мучной
пыли; я начал было расспрашивать его, но, заметя, что он часто и задыхаясь кашлял, что привело меня в жалость, я обратился с остальными вопросами к отцу: противный Мироныч и тут беспрестанно вмешивался, хотя мне не хотелось его слушать.
На краю дороги шевелился под налетевшим ветерком куст полыни. Был он весь покрыт
седою пылью, средь желтоватых цветков ползали остренькие черные козявки. Со смехом в душе я остановился, долго смотрел на куст.
Неточные совпадения
Из-за стволов берез осторожно вышел старик, такой же карикатурный, как лошадь: высокий, сутулый, в холщовой, серой от
пыли рубахе, в таких же портках, закатанных почти по колено, обнажавших ноги цвета заржавленного железа. Серые волосы бороды его — из толстых и странно прямых волос, они спускались с лица, точно нитки, глаза — почти невидимы под
седыми бровями. Показывая Самгину большую трубку, он медленно и негромко, как бы нехотя, выговорил:
Дробя речные струи на
седые волны и серебристую
пыль, поражая слух нескончаемыми свистками, мчатся они мимо города.
Я в течение нескольких лет веду прием в одной типографии, и за все это время я ни разу не видел наборщика-старика! Нет старости, нет
седых волос, — съеденные свинцовою
пылью, люди все сваливаются в могилу раньше.
Теперь один старик
седой, // Развалин страж полуживой, // Людьми и смертию забыт, // Сметает
пыль с могильных плит, // Которых надпись говорит // О славе прошлой — и о том, // Как удручен своим венцом, // Такой-то царь, в такой-то год, // Вручал России свой народ.
Через минуту, когда рыдван, шурша колесами в мягкой
пыли и колыхаясь, ехал узким проселком, молодые люди пронеслись мимо него и спешились впереди, привязав лошадей у плетня. Двое из них пошли навстречу, чтобы помочь дамам, а Петр стоял, опершись на луку
седла, и, по обыкновению склонив голову, прислушивался, стараясь по возможности определить свое положение в незнакомом месте.