Неточные совпадения
Здесь, наверху, на ветре, ощущения
морской болезни были не так мучительны, как в душной каюте, и
качка хотя и казалась страшнее, но переносить ее было легче.
Ашанин пробыл наверху около часа. Шторм, казалось, крепчал, и
качка делалась нестерпимее. Он снова почувствовал сильные приступы
морской болезни и на этот раз мучительные.
Огромная, крытая ковром столовая с длинными столами и с диванами по бортам, помещавшаяся в кормовой рубке, изящный салон, где стояло пианино, библиотека, курительная, светлые, поместительные пассажирские каюты с ослепительно чистым постельным бельем, ванны и души, расторопная и внимательная прислуга, обильные и вкусные завтраки и обеды с хорошим вином и ледяной водой, лонгшезы и столики наверху, над рубкой, прикрытой от палящих лучей солнца тентом, где пассажиры, спасаясь от жары в каютах, проводили большую часть времени, — все это делало путешествие на море более или менее приятным, по крайней мере для людей, не страдающих
морской болезнью при малейшей
качке.
Подъезжая еще к Ирбиту, Привалов уже чувствовал, что ярмарка висит в самом воздухе. Дорога была избита до того, что экипаж нырял из ухаба в ухаб, точно в сильнейшую
морскую качку. Нервные люди получали от такой езды морскую болезнь. Глядя на бесконечные вереницы встречных и попутных обозов, на широкие купеческие фуры, на эту точно нарочно изрытую дорогу, можно было подумать, что здесь только что прошла какая-то многотысячная армия с бесконечным обозом.
Неточные совпадения
Скучное дело
качка; все недовольны; нельзя как следует читать, писать, спать; видны также бледные, страдальческие лица. Порядок дня и ночи нарушен, кроме собственно
морского порядка, который, напротив, усугублен. Но зато обед, ужин и чай становятся как будто посторонним делом. Занятия, беседы нет… Просто нет житья!
Наши, взятые из Китая и на Бонинсима, утки и куры частию состарелись, не столько от времени, сколько от
качки, пушечных выстрелов и других дорожных и
морских беспокойств, а частью просто были съедены.
Упомяну кстати о пережитой мною в Англии морально страшной для меня минуте, которая, не относясь к числу
морских треволнений, касается, однако же, все того же путешествия, и она задала мне тревоги больше всякой
качки.
Тут целые океаны снегов, болот, сухих пучин и стремнин, свои сорокаградусные тропики, вечная зелень сосен, дикари всех родов, звери, начиная от черных и белых медведей до клопов и блох включительно, снежные ураганы, вместо
качки — тряска, вместо
морской скуки — сухопутная, все климаты и все времена года, как и в кругосветном плавании…
Качка была сильная, и бедного моего спутника донимала
морская болезнь, хотя и без рвоты, но с такой нервностью, что он беспрестанно подпрыгивал на своей койке и болезненно ныл.