Неточные совпадения
Капитан и старший
офицер вышли из кают-компании, и через несколько минут через приподнятый люк кают-компании донесся звучный,
молодой тенорок вахтенного
офицера...
— Помни слово… Леля… Держи его! Не забывай меня! — взволнованно кричал
молодой офицер-механик миловидной барышне в яркой шляпке.
Со следующего же дня началась служба
молодого моряка, и старший
офицер определил его обязанности.
Кроме вахтенной службы, Володя был назначен в помощь к
офицеру, заведующему кубриком, и самостоятельно заведывать капитанским вельботом и отвечать за его исправность. Затем, по судовому расписанию, составленному старшим
офицером, во время авралов, то есть таких работ или маневров, которые требуют присутствия всего экипажа,
молодой моряк должен был находиться при капитане.
— Вот и все! — проговорил старший
офицер, перечислив обязанности
молодого человека. — Надеюсь, справитесь? — прибавил он.
И маленький черноволосый старший
офицер, беседовавший глаз на глаз в своей каюте с
молодым человеком, сидевшим на табурете, протянул любезно Володе свой объемистый портсигар со словами «курите, пожалуйста!» и продолжал...
Все эти решения постановлено было держать в секрете от матросов; но в тот же день по всему корвету уже распространилось известие о том, что боцманам и унтер-офицерам не велено драться, и эта новость была встречена общим сочувствием. Особенно радовались
молодые матросы, которым больше других могло попадать от унтер-офицеров. Старые, послужившие, и сами могли постоять за себя.
А старший
офицер, недоверчивый, еще не знавший хорошо
офицеров, действительно не совсем доверял
молодому мичману, потому и выходил наверх, вскакивая с постели, на которой спал одетым.
Убедившись, наконец, после двух-трех появлений с целью «проветриться» среди ночи, что у
молодого мичмана все исправно, что паруса стоят хорошо, что реи правильно обрасоплены [Обрасопить — повернуть реи так, чтобы паруса стояли наивыгоднейшим образом относительно ветра.] и, главное, что ветер не свежеет, старший
офицер часу во втором решился идти спать.
— Вперед смотреть, — весело и молодцевато во всю силу своих
молодых и могучих легких крикнул мичман Лопатин вслед за уходом старшего
офицера, как будто выражая этим окриком и свое удовольствие остаться одному ответственным за безопасность корвета и всех его обитателей, и свое не дремавшее внимание лихого моряка, у которого ухо держи востро.
Но стыд за свое малодушие заставляет
молодого лейтенанта пересилить свой страх. Ему кажется, что и капитан и старый штурман видят, что он трусит, и читают его мысли, недостойные флотского
офицера. И он принимает позу бесстрашного моряка, который ничего не боится, и, обращаясь к старому штурману, стоящему рядом с капитаном, с напускной веселостью говорит...
Только некоторые унтер-офицеры да фельдшер решаются на такой расход. И один из унтер-офицеров пресерьезно говорит быстроглазой, востроносой
молодой прачке, отдавая ей белье...
— Шабаш! — раздался
молодой окрик гардемарина, сидевшего на руле адмиральского катера, и через минуту на палубу «Коршуна» вошел небольшого роста человек, лет сорока с небольшим, в сюртуке с адмиральскими погонами и с аксельбантами через плечо, со своим
молодым флаг-офицером.
Но дам, и особенно
молодых, было больше, и каждому из
офицеров приходилось водить целую группу дам, показывая им корвет.
Нравились Володе и мичман Лопатин, жизнерадостный, веселый, с открытой, прямой душой, и старший
офицер, как ретивый служака и добрый человек, и мистер Кенеди, и лейтенант Невзоров, меланхолический блондин, сильно грустивший о своей
молодой жене.
Вслед затем из публики вышел
молодой человек, ведя за руку
молодую женщину, и начал тот же танец, но только вдвоем. Но Володе не особенно понравился и первый танец, и он собирался уже выходить, как в числе зрителей первого ряда увидал нескольких корветских
офицеров, и в том числе своего любимца — доктора Федора Васильевича, и он подошел к своим.
И капитан рассказал, как однажды в ответ на дерзость Корнева он ответил такой же дерзостью и был уверен, что после этого вся карьера его кончена: Корнев отдаст
молодого мичмана под суд и его, по меньшей мере, исключат из службы, а вместо этого Корнев первый извинился перед мичманом на шканцах в присутствии всех
офицеров.
Не отставал и
молодой король, так что королева бросала украдкой тревожные взгляды на супруга и отводила их, несколько успокоенная. Видимо, привыкший и умевший пить, его величество, хотя, и был весел, но достоинства своего не терял, и если выказывал особое благоволение старшему
офицеру несколько фамильярно, то в этом еще большой беды не было.
И англичанка так внимательно слушала рассказы
молодого человека, полные откровенности и какой-то наивной сердечности, и так ласково улыбалась своими серыми глазами, когда Ашанин приносил ей снизу шаль или стакан лимонада со льдом, что другой ее кавалер, английский
офицер, ехавший на Ванкувер, плотный рыжий господин лет за тридцать, с рачьими глазами, стал хмуриться, а наш юный моряк, напротив, был полон восторга и, признаться, начинал сожалеть, что адмирал дал ему командировку в Сайгон, а не в Гонконг.
Молодой су-льетенант тотчас же рассыпался в любезностях и попросил подождать минутку: он сию минуту доложит адмиралу и не сомневается, что русского
офицера тотчас же примут. И действительно, не прошло и минуты, как
офицер вернулся и ввел Ашанина в комнату рядом с приемной — кабинет адмирала.
Они заспорили, и Ашанин убедился, что этот
молодой, блестящий
офицер смотрит на темные расы с ненавистью и презрением, не допускающими никаких сомнений. Но, разумеется, Ашанин не обобщил этого факта, тем более, что впоследствии имел случай убедиться, что среди французских
офицеров есть совсем другие люди. Вообще же большая часть
офицеров, с которыми он встречался, не произвела на него хорошего впечатления, а система жестокости, проявляемая ими относительно возмутившихся, просто поражала его впоследствии.
Почти в ту же секунду подбежал на рысях
молодой мичман, флаг-офицер адмирала, и замер в ожидании, приложив руку к козырьку фуражки.
Неточные совпадения
Выйдя очень
молодым блестящим
офицером из школы, он сразу попал в колею богатых петербургских военных. Хотя он и ездил изредка в петербургский свет, все любовные интересы его были вне света.
— Я не говорю
офицеры, просто два позавтракавшие
молодые человека…
На платформе раздалось Боже Царя храни, потом крики: ура! и живио! Один из добровольцев, высокий, очень
молодой человек с ввалившеюся грудью, особенно заметно кланялся, махая над головой войлочною шляпой и букетом. За ним высовывались, кланяясь тоже, два
офицера и пожилой человек с большой бородой в засаленной фуражке.
— Да, кажется, вот так: «Стройны, дескать, наши
молодые джигиты, и кафтаны на них серебром выложены, а
молодой русский
офицер стройнее их, и галуны на нем золотые. Он как тополь между ними; только не расти, не цвести ему в нашем саду». Печорин встал, поклонился ей, приложив руку ко лбу и сердцу, и просил меня отвечать ей, я хорошо знаю по-ихнему и перевел его ответ.
Раз, осенью, пришел транспорт с провиантом; в транспорте был
офицер,
молодой человек лет двадцати пяти.