Неточные совпадения
Все эти решения постановлено было держать в секрете от
матросов; но в тот же день по всему корвету уже распространилось известие о том, что боцманам и унтер-офицерам не велено драться, и эта новость была встречена общим сочувствием. Особенно радовались молодые
матросы, которым больше других могло
попадать от унтер-офицеров. Старые, послужившие, и сами могли постоять за себя.
В жилой, освещенной несколькими фонарями палубе, в тесном ряду подвешенных на крючки парусиновых коек,
спали матросы. Раздавался звучный храп на все лады. Несмотря на пропущенные в люки виндзейли [Виндзейль — длинная парусиновая труба с металлическими или деревянными обручами. Ставится в жилые помещения или в трюм вместо вентилятора.], Володю так и охватило тяжелым крепким запахом. Пахло людьми, сыростью и смолой.
«Срам какой… Хорошо, что никто не видал!», — думает он и снова начинает ходить и нетерпеливо ждать конца вахты.
Спать хочется нестерпимо, и он завидует
матросам, которые сладко дремлют около своих снастей. Соблазн опять прислониться к борту и подремать хоть минутку-другую ужасно велик, но он храбро выдерживает искушение и, словно бы чтоб наказать себя, лезет осматривать огни.
Радостно отдавались эти удары в его сердце и далеко не так радостно для
матросов: они стояли шестичасовые вахты, и смена им была в шесть часов утра. Да и подвахтенным оставалось недолго
спать. В пять часов вся команда вставала и должна была после утренней молитвы и чая начать обычную утреннюю чистку и уборку корвета.
С такой же яростью
нападали на маленький «Коршун» и волны, и только бешено разбивались о его бока, перекатывались через бак и иногда, если рулевые плошали, вливались верхушками через подветренный борт. Все их торжество ограничивалось лишь тем, что они обдавали своими алмазными брызгами вахтенных
матросов, стоявших у своих снастей на палубе.
Когда рассвело, двое
матросов, бывших около меня на вантах,
спали…
На верхней палубе, на которой
спали на разостланных тюфячках
матросы, занимая все ее пространство от мостика и до бака, вырисовывались сотни красных, загорелых грубоватых и добродушных лиц, покрытых масляным налетом. Им сладко спалось на воздухе под освежительным дыханием благодатного ветерка. Раздавался дружный храп на все лады.
— А то как же? И мне
попадало, как другим… Бывало, на секунд, на другой запоздают
матросы закрепить марсель, так он всех марсовых на бак, а там уж известно — линьками бьют, и без жалости, можно сказать, наказывали… Я марсовым был. Лют был капитан, а все же и над им правда верх взяла. Без эстого нельзя, чтобы правда не забрала силы… а то вовсе бы житья людям не было, я так полагаю…
Близились короткие сумерки.
Матросы снова купаются (вернее, обливаются), затем ужинают, пьют чай и после вечерней молитвы берут койки и располагаются
спать тут же на палубе.
Вслед затем процессия двинулась на бак. После переодевания вынесена была ендова рома, и
матросы выпили за счет капитана по чарке. А вечером, когда
спал томительный зной, на баке долго раздавались песни, и шла пляска.
В свою очередь и
матросы относятся к ним не особенно дружелюбно, считая их лодырями, которым только и дела, что
спать да «жрать», отращивая брюхо.
Было за полночь, и на корвете все
спали глубоким сном, кроме часового и отделения вахтенных с гардемарином, когда кто-то из
матросов услышал какой-то странный шум около корвета, точно где-то работали над чем-то металлическим.
Матрос сообщил вахтенному унтер-офицеру, тот доложил вахтенному гардемарину. Прислушались. Действительно, совсем близко раздавались тихие удары, и вслед за ними слышался лязг меди.
Неточные совпадения
Лонгрен поехал в город, взял расчет, простился с товарищами и стал растить маленькую Ассоль. Пока девочка не научилась твердо ходить, вдова жила у
матроса, заменяя сиротке мать, но лишь только Ассоль перестала
падать, занося ножку через порог, Лонгрен решительно объявил, что теперь он будет сам все делать для девочки, и, поблагодарив вдову за деятельное сочувствие, зажил одинокой жизнью вдовца, сосредоточив все помыслы, надежды, любовь и воспоминания на маленьком существе.
Не все, однако, избавились и от гибели: один
матрос поплатился жизнью, а двое искалечены. Две неприкрепленные пушки, при наклонении фрегата,
упали и убили одного
матроса, а двум другим, и, между прочим, боцману Терентьеву, раздробили ноги.
Мы с Крюднером бросились к двери, чтоб бежать на ют, но, отворив ее, увидели, что
матросы кучей отступили от юта, ожидая, что акула сейчас
упадет на шканцы. Как выскочить? Ну, ежели она в эту минуту… Но любопытство преодолело; мы выскочили и вбежали на ют.
Я не пошел к ним, а отправился по берегу моря, по отмели, влез на холм, пробрался в грот, где расположились бивуаком
матросы с наших судов, потом посетил в лесу нашу идиллию:
матрос Кормчин
пас там овец.
Под покровом черной, но прекрасной, успокоительной ночи, как под шатром, хорошо было и
спать мертвым сном уставшему
матросу, и разговаривать за чайным столом офицерам.