Неточные совпадения
— Ну, полно, полно… успокойся, Наташа! —
говорил лейтенант, делая невероятные усилия, чтобы самому не расплакаться.
— Курс такой-то… Последний ход 8 узлов… Паруса такие-то… Огни в исправности… Спокойной вахты! Дождь, слава богу, перестал, Василий Васильевич!.. — весело
говорит закутанная в дождевик поверх пальто высокая плотная фигура
лейтенанта в нахлобученной на голове зюйдвестке [Так называются непромокаемые шляпы моряков.] и быстро спускается вниз, чтобы поскорее раздеться и броситься в койку под теплое одеяло, а там пусть наверху воет ветер.
— То-то и есть. Отлежится в лазарете и опять за свои дела… да еще куражится: меня,
говорит, никакой бой не возьмет… Я,
говорит, им покажу, каков я есть! Это он про капитана да про старшего офицера… Хорошо. А старшим офицером у нас в те поры был капитан-лейтенант Барабанов — может, слыхал, Аксютин?
Но стыд за свое малодушие заставляет молодого
лейтенанта пересилить свой страх. Ему кажется, что и капитан и старый штурман видят, что он трусит, и читают его мысли, недостойные флотского офицера. И он принимает позу бесстрашного моряка, который ничего не боится, и, обращаясь к старому штурману, стоящему рядом с капитаном, с напускной веселостью
говорит...
— Навались, ребята! —
говорил лейтенант с рыжими усами, правя рулем вразрез волн, верхушки которых то и дело обдавали всех сидевших на баркасе.
Не особенно сочувствовал ему и
лейтенант Поленов, но все они старались скрыть это ввиду того, что большинство в кают-компании восторженно
говорило о новой эре во флоте.
— Вот уж, подлинно, беспокойный адмирал! Вместо того чтобы после двухдневной трепки постоять ночь на якоре, он опять в море! —
говорил лейтенант Невзоров, которому предстояло с восьми часов вечера вступить на вахту.
Молодой и красивый
лейтенант не отличался любовью к морскому делу и служил исправно более из самолюбия, чем по влечению; для него чуждо было море с его таинственностью, ужасом и поэзией. Сибарит по натуре, он с неудовольствием переносил неудобства, невзгоды, а подчас и опасности морской жизни и, страшно скучавший в разлуке с любимой женой, ждал с нетерпением конца «каторги», как называл он плавание, и не раз
говорил, что по возвращении оставит морскую службу, — не по нем она.
Неточные совпадения
«Солдаты, —
говорит он твердым голосом, конечно, по-немецки, — прошу вас о товарищеской услуге: цельтесь в сердце!» Чувствительный
лейтенант, едва скрывая слезы, машет белым платком.
А если
говорить всю правду, то настоящею причиной перемены карьеры было еще прежнее и снова возобновившееся деликатнейшее предложение ему от Варвары Петровны Ставрогиной, супруги генерал-лейтенанта и значительной богачки, принять на себя воспитание и всё умственное развитие ее единственного сына, в качестве высшего педагога и друга, не
говоря уже о блистательном вознаграждении.
— Потому, — начал он насмешливым тоном, — что я имел несчастие родиться на свет сыном очень богатого человека и к тому еще генерал-лейтенанта, который
говорит, что быть актером позорно для русского дворянина.
Гренадерская рота, как мы уже
говорили, получила название «лейб-кампании», капитаном которой была сама императрица: капитан-поручик этой роты равнялся полному генералу, два поручика — генерал-лейтенантам, два подпоручика — генерал-майорам, прапорщики — полковникам, сержанты — подполковникам, капралы — капитанам.
— Они находятся под довольно строгим надзором, но помещены очень удобно и хорошо в здания военного клуба. Японский майор
говорит по-французски, а один
лейтенант довольно чисто по-русски. Русский рис им не понравился. но зато русская водка и борщ пришлись очень по вкусу… При них состоит жандармский ротмистр Ламени-Македон, которого они очень полюбили, а потому все возникавшие и возникающие недоразумения улаживаются очень быстро.