Неточные совпадения
Вон в этой маленькой каютке, рядом с
той, в которой помещаются батюшка и Володя, на койке сидит пожилой, волосатый артиллерист с шестилетним сынишкой на руках и с необыкновенной нежностью, которая так не
идет к его на вид суровому лицу, целует его и шепчет что-то ласковое… Тут же и пожилая женщина — сестра, которой артиллерист наказывает беречь «сиротку»…
— Отдавай! С реев долой!
Пошел марса-шкоты [Шкоты — веревки, прикрепленные
к углу парусов и растягивающие их. Эти веревки принимают название
того паруса,
к которому прикреплены, например, брам-шкот, марса-шкот, бизань-шкот и т. д.]! Фок [Фок — самый нижний парус на фок-мачте, привязывается
к фока-рее.] и грот [Грот — такой же на грот-мачте.] садить!..
Дорога была в высшей степени живописна и в
то же время, чем выше,
тем более казалась опасной и возбуждала у непривычных
к таким горным подъемам нервное напряжение, особенно когда пришлось ехать узенькой тропинкой, по одной стороне которой
шла отвесная гора, а с другой — страшно взглянуть! — глубокая пропасть, откуда долетал глухой шум воды, бежавшей по каменьям.
Так прошло полтора месяца — всем опротивело это печелийское сидение, как вдруг однажды адмирал потребовал капитана
к себе, и вернувшийся капитан поздравил всех с радостной вестью о
том, что корвет на следующее утро
идет в С.-Франциско.
— Всех наверх в дрейф [Лечь в дрейф — расположить паруса таким образом, чтобы от действия ветра на одни из них судно
шло вперед, а от действия его на другие — пятилось назад. Во время лежания в дрейфе судно попеременно
то подвигается вперед,
то назад, а следовательно остается почти на одном и
том же месте.] ложиться! Топселя [Особый вид парусов.] долой! Фок и грот на гитовы [Гитовы — снасти, которыми убираются паруса;]! Баркас
к спуску!
Адмирал не отрывал глаз от бинокля, направленного на катер, и нервно вздергивал и быстро двигал плечами. Положение катера беспокоило его. Ветер крепчал;
того и гляди, при малейшей оплошности при повороте катер может перевернуться. Такие же мысли пробежали в голове капитана, и он приказал старшему офицеру посадить вельботных на вельбот и немедленно
идти к катеру, если что-нибудь случится.
Вполне соглашаясь с заключением комиссии, адмирал
послал все дело в Петербург вместе с донесением, в котором сообщал морскому министру о
том, что командир клипера действовал как лихой моряк, и представлял его
к награде за распорядительность и хладнокровное мужество, обнаруженные им в критические минуты.
А на «Витязе», казалось, все еще не теряли надежды обмануть бдительность «Коршуна» и уйти от него. Когда луна скрывалась за облаками, и становилось темней, «Витязь» вдруг делал поворот и ложился на другой галс,
то неожиданно спускался на фордевинд,
то внезапно приводил
к ветру, — но «Коршун» делал
то же самое и
шел по пятам беспокойного адмирала.
— Глазастый черт взъерепенился. Сейчас всех разнес… Орал, как зарезанный боров. И мне здорово въехало… Хотел расстрелять! Ну, конечно, пугал… антихрист… Он так только кричит, — улыбнулся брюнетик. — Так, знаешь что? Не являйся
к нему сейчас. Пережди, а
то и тебе въедет… Он теперь в каюте… Не
иди к нему… Пони…
— Какая, однако, скотина этот Бонар! Ведь вас могли подстрелить неизвестно за что… Он не должен был приглашать… И я вас не за
тем посылал, чтобы вы рисковали своей жизнью из-за глупости этого осла… Ну,
слава богу, вы целы… Больше я вас
к дуракам не
пошлю… Да не хотите ли чего-нибудь выпить? Вы целый час читали; горло, я думаю, пересохло. Чего хотите: лимонаду, аршаду, сельтерской воды…
Чем ближе приближался корвет
к Кронштадту,
тем сильнее росло нетерпение моряков. Несмотря на
то, что Игнатий Николаевич, любовно хлопотавший в своей «машинке», как он нежно называл машину «Коршуна», пустил ее «вовсю», и корвет, имея еще триселя,
шел узлов до десяти, всем казалось, что «Коршун» ползет, как черепаха, и никогда не дойдет. И каждый считал своим долгом покорить Игнатия Николаевича за
то, что ход мал.
Неточные совпадения
Аммос Федорович. Да, нехорошее дело заварилось! А я, признаюсь,
шел было
к вам, Антон Антонович, с
тем чтобы попотчевать вас собачонкою. Родная сестра
тому кобелю, которого вы знаете. Ведь вы слышали, что Чептович с Варховинским затеяли тяжбу, и теперь мне роскошь: травлю зайцев на землях и у
того и у другого.
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в
то же время говорит про себя.)А вот посмотрим, как
пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит
к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
«Ну полно, полно, миленький! // Ну, не сердись! — за валиком // Неподалеку слышится. — // Я ничего…
пойдем!» // Такая ночь бедовая! // Направо ли, налево ли // С дороги поглядишь: //
Идут дружненько парочки, // Не
к той ли роще правятся? //
Та роща манит всякого, // В
той роще голосистые // Соловушки поют…
У батюшки, у матушки // С Филиппом побывала я, // За дело принялась. // Три года, так считаю я, // Неделя за неделею, // Одним порядком
шли, // Что год,
то дети: некогда // Ни думать, ни печалиться, // Дай Бог с работой справиться // Да лоб перекрестить. // Поешь — когда останется // От старших да от деточек, // Уснешь — когда больна… // А на четвертый новое // Подкралось горе лютое — //
К кому оно привяжется, // До смерти не избыть!
Ты дай нам слово верное // На нашу речь мужицкую // Без смеху и без хитрости, // По совести, по разуму, // По правде отвечать, // Не
то с своей заботушкой //
К другому мы
пойдем…»