Неточные совпадения
— Служил, братцы, у нас
на фрегате один матросик — Егорка Кирюшкин… Нечего говорить, матрос
как есть форменный, первый, можно сказать, матрос по своему делу… штыкболтным [Матрос, который ходит
на нок (оконечность реи) и вяжет угол паруса (штык-болт).]
на фор-марса-pee и за гребным
на капитанском вельботе
был… Все понимали, что бесстрашный матросик: куда хочешь пошли — пойдет. Но только, скажу я вам, человек он
был самый что
ни на есть отчаянный… вроде
как будто пропащий…
К этому надо прибавить, что воистину затейливые и неожиданные словечки ругательного характера не имели
ни малейшего признака раздражения или гнева, а так лились себе из уст Федотова с той же непосредственностью, с
какой птица
поет, и словно бы для того только, чтобы напомнить и здесь, под голубым небом тропиков, что и он и все корветские находятся
на оторванном, плавучем уголке далекой родины.
Но
как ни ласкова
была импровизация боцмана, матросы, тем не менее, быстро вскакивали, напяливали штаны и, заворачивая подушку, простыню, подстилку и одеяло в парусные койки, сворачивали их в аккуратные и правильные кульки, похожие
на толстую колбасу, и перевязывали крест-накрест просмоленными черными веревочными лентами.
А в гардемаринской каюте Ашанин сцепился с долговязым и худым,
как щепка, гардемарином Кошкиным, который — о, ужас! — находил, что капитан слишком «гуманничает», и, несмотря
на общие протесты, мужественно заявил, что когда он, Кошкин,
будет командиром, то… сделайте одолжение, он разных этих поблажек давать не
будет… Он
будет действовать по закону…
Ни шага от закона… «Закон, а я его исполнитель… и ничего более». И в доказательство этого Кошкин усиленно бил себя в грудь.
Полисмен Уйрида начал довольно обстоятельный рассказ
на не совсем правильном английском языке об обстоятельствах дела: о том,
как русский матрос
был пьян и
пел «более чем громко» песни, — «а это
было, господин судья, в воскресенье, когда христианину надлежит проводить время более прилично», —
как он, по званию полисмена, просил русского матроса
петь не так громко, но русский матрос не хотел понимать
ни слов,
ни жестов, и когда он взял его за руку, надеясь, что русский матрос после этого подчинится распоряжению полиции, «этот человек, — указал полисмен пальцем
на «человека», хлопавшего напротив глазами и дивившегося всей этой странной обстановке, — этот человек без всякого с моей стороны вызова, что подтвердят и свидетели, хватил меня два раза по лицу…
Какой ты
ни на есть человек, богатый ли, бедный, а все мистер да мистер — господин, значит.
После роскошного завтрака, с обильно лившимся шампанским и,
как водится, со спичами, корвет тихо тронулся из залива, и
на палубе раздались звуки бального оркестра, расположенного за грот-мачтой. Тотчас же все выбежали наверх, а палуба покрылась парами, которые кружились в вальсе. Володя добросовестно исполнял свой долг и танцевал без устали то с одной, то с другой, то с третьей и, надо признаться, в этот день
ни разу даже не вспомнил о мисс Клэр, хотя отец ее, доктор, и
был на корвете.
Несмотря
на то что после обеда
на берегу вдвоем с ревизором Андрей Николаевич, попробовавший и портвейна, и хереса, и лафита, и портера, и шампанского, и, наконец, ликеров за кофе,
был краснее обыкновенного и не совсем ясно и членораздельно произносил слова, тем не менее, с нескрываемой брезгливостью оборвал ревизора, сказавши, что ему нет
ни малейшего дела до того,
как отзывается о нем Ашанин, но что он считает его порядочным и честным молодым человеком и усердным по службе…
— Да
ни за что. Просто хотел показать, что офицер должен
быть всегда готов. У него и в мирное время всегда бывало
как бы
на войне!
Была и интересная парочка: молодой лорд и его жена, молоденькая и хорошенькая леди, которые совершали свое несколько далекое свадебное путешествие —
ни более,
ни менее,
как на Сандвичевы острова, чтобы оттуда потом через Америку вернуться
на родину.
Неточные совпадения
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам
будет мукой. // Я, сколько
ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А
будут лишь бесить его. // Судите ж вы,
какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может
быть,
на много дней.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «
На ком?» — «
На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит
на него… // И что ей душу
ни смутило, //
Как сильно
ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, //
Был так же тих ее поклон.
Но грустно думать, что напрасно //
Была нам молодость дана, // Что изменяли ей всечасно, // Что обманула нас она; // Что наши лучшие желанья, // Что наши свежие мечтанья // Истлели быстрой чередой, //
Как листья осенью гнилой. // Несносно видеть пред собою // Одних обедов длинный ряд, // Глядеть
на жизнь
как на обряд // И вслед за чинною толпою // Идти, не разделяя с ней //
Ни общих мнений,
ни страстей.
Он умел затаить часть деньжонок,
как ни чутко
было обоняние наехавшего
на следствие начальства.
Он
был недоволен поведением Собакевича. Все-таки,
как бы то
ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил
как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял
на крыльце и,
как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.