Неточные совпадения
Везде — и наверху и внизу — кипела работа. Повсюду раздавался стук топоров и молотков, визг
пил и рубанков, лязг и грохот. По временам, при подъеме тяжестей, затягивалась «дубинушка». Рабочие из порта в своих грязных парусиновых голландках доделывали и исправляли, переделывали, строгали, рубили и
пилили. Тут конопатили палубу, заливая пазы горячей смолой, и исправляли плохо пригнанный
люк, там, внизу, ломали каютную переборку, красили борты, притачивали что-нибудь к машине.
Это
была очень маленькая каютка, прямо против большого машинного
люка, чистенькая, вся выкрашенная белой краской, с двумя койками, одна над другой, расположенными поперек судна, с привинченным к полу комодом-шифоньеркой, умывальником, двумя складными табуретками и кенкеткой для свечи, висевшей у борта. Иллюминатор пропускал скудный свет серого октябрьского утра. Пахло сыростью.
Остальное — гардемаринское, — тщательно уложенное заботливым Ворсунькой, хранилось в сундуке, который
был убран, по выражению вестового, в надежное место; а ящик с вареньем
был поставлен в ахтер-люке — месте, где хранится офицерская провизия.
Гостей встретил капитан, коренастый, приземистый брюнет, американец с окладистой черной бородой, лет за сорок. Все
люки были деликатно открыты, и всякий мог видеть, что «Петрель»
была нагружена солью. Очевидно, американец предполагал, что русские офицеры приехали затем, чтобы осмотреть его груз.
Среди водяных стен бедный «Коршун» метался во все стороны и вздрагивал, точно от боли. Все
люки были наглухо закрыты, чтобы перекатывающиеся волны не могли залить судна, и на палубе
были протянуты леера.
Наверху и говорить нечего: реи
были выправлены на диво, палуба сверкала белизной, и все сияло и горело — и пушки, и медь
люков, поручней, компаса, штурвала и кнехтов [Вертикальные металлические брусья с блоками для проводки снастей.].
В машине тоже шла работа. В открытый
люк доносился стук молотков и лязг
пилы. Вымытые, чистые кочегары весело перебрасываются словами, пересматривая колосники в топках.
Когда вскоре после обеда Ашанин, заглянув в открытый
люк капитанской каюты, увидел, что капитан внимательно читает рукопись, беспокойству и волнению его не
было пределов. Что-то он скажет? Неужели найдет, как и Лопатин, статью неинтересной? Неужели и он не одобрит его идей о войне?
Неточные совпадения
Вечером, идучи к адмиралу
пить чай, я остановился над
люком общей каюты посмотреть, с чем это большая сковорода стоит на столе. «Не хотите ли попробовать жареной акулы?» — спросили сидевшие за столом. «Нет». — «Ну так ухи из нее?» — «Вы шутите, — сказал я, — разве она годится?» — «Отлично!» — отвечали некоторые. Но я после узнал, что те именно и не дотрогивались до «отличного» блюда, которые хвалили его.
Крыша коническая, сплетена тоже из бамбуковых жердей и потому сквозная, но в ней, сверх того,
есть несколько
люков для воздуха.
Я сначала, как заглянул с палубы в
люк, не мог постигнуть, как сходят в каюту: в трапе недоставало двух верхних ступеней, и потому надо
было прежде сесть на порог, или «карлинсы», и спускать ноги вниз, ощупью отыскивая ступеньку, потом, держась за веревку, рискнуть прыгнуть так, чтобы попасть ногой прямо на третью ступеньку.
Но всего эффектнее
было, когда пробили тревогу: из всех
люков сыпались люди и разбегались, как мыши, по всем направлениям, каждый к своему орудию.
Выходить надо
было на руках, это значит выскакивать, то
есть упереться локтями о края
люка, прыгнуть и стать сначала коленями на окраину, а потом уже на ноги.