Неточные совпадения
Так и сталось, — Людмила пришла. Она поцеловала Сашу в щеку, дала ему поцеловать руку и весело засмеялась, а он зарделся. От Людмилиных
одежд веял аромат влажный, сладкий, цветочный, — розирис, плотский и сладострастный ирис, растворенный в сладкомечтающих розах. Людмила принесла узенькую коробку в
тонкой бумаге, сквозь которую просвечивал желтоватый рисунок. Села, положила коробку к себе на колени и лукаво поглядела на Сашу.
Осенний тихо длился вечер. Чуть слышный из-за окна доносился изредка шелест, когда ветер на лету качал ветки у деревьев. Саша и Людмила были одни. Людмила нарядила его голоногим рыбаком, — синяя
одежда из
тонкого полотна, — уложила на низком ложе и села на пол у его голых ног, босая, в одной рубашке. И
одежду, и Сашино тело облила она духами, — густой, травянистый и ломкий у них был запах, как неподвижный дух замкнутой в горах странно-цветущей долины.
Неточные совпадения
Они — не жертвы общественного темперамента, как те несчастные создания, которые, за кусок хлеба, за
одежду, за обувь и кров, служат животному голоду. Нет: там жрицы сильных, хотя искусственных страстей,
тонкие актрисы, играют в любовь и жизнь, как игрок в карты.
Одежда нахтохуских удэгейцев состоит главным образом из трех кафтанов: двух нижних, матерчатых, и одного верхнего, сшитого из
тонкой изюбровой кожи, выделанной под замшу.
Иногда мне казалось, что я узнаю то или иное место. Казалось, что за перелеском сейчас же будет река, но вместо нее опять начиналось болото и опять хвойный лес. Настроение наше то поднималось, то падало. Наконец, стало совсем темно, так темно, что хоть глаз выколи.
Одежда наша намокла до последней нитки. С головного убора сбегала вода.
Тонкими струйками она стекала по шее и по спине. Мы начали зябнуть.
И я вместе с ним мысленно озираю сверху: намеченные
тонким голубым пунктиром концентрические круги трибун — как бы круги паутины, осыпанные микроскопическими солнцами (сияние блях); и в центре ее — сейчас сядет белый, мудрый Паук — в белых
одеждах Благодетель, мудро связавший нас по рукам и ногам благодетельными тенетами счастья.
Еще одно его смущало, его сердило: он с любовью, с умилением, с благодарным восторгом думал о Джемме, о жизни с нею вдвоем, о счастии, которое его ожидало в будущем, — и между тем эта странная женщина, эта госпожа Полозова неотступно носилась… нет! не носилась — торчала… так именно, с особым злорадством выразился Санин — торчала перед его глазами, — и не мог он отделаться от ее образа, не мог не слышать ее голоса, не вспоминать ее речей, не мог не ощущать даже того особенного запаха,
тонкого, свежего и пронзительного, как запах желтых лилий, которым веяло от ее
одежд.