— Странно, — сказала она, — как это так ваша сестрица неосторожна, — деловое письмо, и вдруг без конверта! Все ж таки по штемпелю видно было бы, когда
послали письмо и откуда.
Неточные совпадения
Варвара порылась в карманах, словно искала засунутое куда-то
письмо, потом достала его и подала Передонову. Он оставил еду и с жадностью накинулся на
письмо. Прочел и обрадовался. Вот, наконец, ясное и положительное обещание. Никаких сомнений у него не явилось. Он наскоро кончил завтрак и
пошел показывать
письмо знакомым и приятелям.
Он поспешно простился с Вершиною и быстро
пошел назад, к своему дому. Необходимо было как можно скорее удостовериться в происхождении этого
письма, — внезапное сомнение так мучительно.
— Ой, голубушка Варвара Дмитриевна, — говорила она, — я и от одного-то
письма вся дрожу, все боюсь. Увижу пристава близко дома, так вся и сомлею, — думаю: за мной
идут, в тюрьму сажать хотят.
И вот Варвара и Грушина
пошли в лавочку на самый дальний конец города и купили там пачку конвертов, узких, с цветным подбоем, и цветной бумаги. Выбрали и бумагу и конверты такие, каких не осталось больше в лавке, — предосторожность, придуманная Грушиною для сокрытия подделки. Узкие конверты выбрали для того, чтобы подделанное
письмо легко входило в другое.
После свадьбы Варвара, с радости, стала выпивать, особенно часто с Грушиною. Раз, под хмельком, когда у нее сидела Преполовенская, Варвара проболталась о
письме. Всего не рассказала, а намекнула довольно ясно. Хитрой Софье и того было довольно, — ее вдруг словно осенило. И как сразу не догадаться было! — мысленно пеняла она себе. По секрету рассказала она про подделку
писем Вершиной, и от той
пошло по всему городу.
Этих намеков Преполовенской казалось мало. Сказать же ему ясными словами всю правду она не хотела. Зачем ссориться с Варварою? Время от времени она
посылала Передонову анонимные
письма, где намеки были яснее. Но Передонов понял их превратно.
Варвара и Грушина сочинили и
послали Хрипачу безыменное
письмо о том, что гимназист Пыльников увлечен девицею Рутиловою, проводит у нее целые вечера и предается разврату.
Хрипач ни на минуту не поверил в развращенность Пыльникова и в то, что его знакомство с Людмилою имеет непристойные стороны. «Это, — думал он, —
идет все от той же глупой выдумки Передонова и питается завистливою злобою Грушиной. Но это
письмо, — думал он, — показывает, что ходят нежелательные слухи, которые могут бросить тень на достоинство вверенной ему гимназии. И потому надобно принять меры».
Не предвидя возможности посылать к вам писем из Нагасаки, я перестал писать их и начал вести дневник. Но случай
послать письмо представляется, и я вырываю несколько листов из дневника, чем и заключу это письмо. Сообщу вам, между прочим, о нашем свидании с нагасакским губернатором, как оно записано у меня под 9-м сентября.
Неточные совпадения
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. //
Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, //
Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И на
письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! // Да,
слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о
письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. //
Пошли же внука своего». —
Прощай;
идут… я должна спрятать
письмо…
«А куда ж я
иду? — подумал он вдруг. — Странно. Ведь я зачем-то
пошел. Как
письмо прочел, так и
пошел… На Васильевский остров, к Разумихину я
пошел, вот куда, теперь… помню. Да зачем, однако же? И каким образом мысль
идти к Разумихину залетела мне именно теперь в голову? Это замечательно».