Неточные совпадения
Далеко не так приятны
были ожидания Передонова. Уже он давно убедился, что директор ему враждебен, — и на самом деле директор гимназии считал Передонова ленивым, неспособным учителем. Передонов думал, что директор приказывает ученикам его не почитать, — что
было, понятно, вздорною выдумкою самого Передонова. Но это вселяло в Передонова уверенность, что надо от директора защищаться. Со злости на директора он не раз
начинал поносить его в старших классах. Многим гимназистам такие разговоры нравились.
Владя
начал уже думать, что не всегда возможно
быть любезным до конца.
«Для
начала, — думал Передонов, — надо выбрать начальство попроще и там осмотреться, принюхаться, — видно
будет, как относятся к нему, что о нем говорят». Поэтому, решил Передонов, всего умнее
начать с городского головы. Хотя он — купец и учился всего только в уездном училище, но все же он везде бывает, и у него все бывают, и он пользуется в городе уважением, а в других городах и даже в столице у него
есть знакомые, довольно важные.
— Я
буду следить, — сказал он озабоченно, минуту призадумался и опять
начал сладко улыбаться. — Два
есть у меня молоденьких чиновничка, совсем еще желторотые. Одного из них мамаша, поверите ли, в угол ставит, ей-богу.
Молоденький чиновник Черепнин, тот самый, о котором рассказывала Вершина, что он подсматривал в окно,
начал было, когда Вершина овдовела, ухаживать за нею. Вершина не прочь
была бы выйти замуж второй раз, но Черепнин казался ей слишком ничтожным. Черепнин озлобился. Он с радостью поддался на уговоры Володина вымазать дегтем ворота у Вершиной.
Людмила захохотала. Смех ее
был, как всегда, словно сплетен со сладостными и страстными веселиями. Смеясь, она сильно краснела, глаза становились у нее шаловливыми, виноватыми, и взор их убегал от собеседников. Саша смутился, спохватился,
начал оправдываться...
Виткевич захохотал, а остальные сделали вид, что не слышали. Вершина
начала было рассказывать свой сон, — Передонов не дослушал и стал прощаться. Мурин пригласил его к себе на вечер.
«Почем мы знаем, — думал он, — может
быть, это и можно; наука еще не дошла, а может
быть, кто-нибудь и знает. Ведь вот французы — ученый народ, а у них в Париже завелись волшебники да маги», — думал Передонов. И страшно ему стало. «Еще лягаться
начнет этот баран», — думал он.
— Уж он у меня всегда такой, —
выпьет, да и
начнет чудить.
И разные другие нелепые слухи ходили по городу о здешней гимназии: говорили о переодетой гимназистом барышне, потом имя Пыльникова стали понемногу соединять с Людмилиным. Товарищи
начали дразнить Сашу любовью к Людмиле. Сперва он легко относился к этим шуточкам, потом
начал по временам вспыхивать и заступаться за Людмилу, уверяя, что ничего такого не
было и нет.
— Вот я
буду инспектором. Вы тут киснуть
будете, а у меня под
началом два уезда
будут. А то и три. Ого-го!
Нешто она для него икру покупала! И под предлогом угостить дам она отставила от него все, что
было получше. Но Володин не унывал и довольствовался тем, что осталось: он успел съесть много хорошего с самого
начала, и теперъ ему
было все равно.
Городские дамы
начали отдавать Варваре визиты. Некоторые с радостным любопытством поспешили уже на второй, на третий день посмотреть, какова-то Варвара дома. Другие промедлили неделю и больше. А иные и вовсе не пришли, — не
была, например, Вершина.
Прошла неделя. Хрипачей еще не
было. Варвара
начала злиться и ругаться. Передонова же повергло это ожидание в нарочито-угнетенное состояние. Глаза у Передонова стали совсем бессмысленными, словно они потухали, и казалось иногда, что это — глаза мертвого человека. Нелепые страхи мучили его. Без всякой видимой причины он
начинал вдруг бояться тех или других предметов. С чего-то пришла ему в голову и томила несколько дней мысль, что его зарежут; он боялся всего острого и припрятал ножи да вилки.
В залах
было грязновато, и уже с самого
начала толпа казалась в значительной части пьяною. В тесных покоях с закоптелыми стенами и потолками горели кривые люстры; они казались громадными, тяжелыми, отнимающими много воздуха. Полинялые занавесы у дверей имели такой вид, что противно
было задеть их. То здесь, то там собирались толпы, слышались восклицания и смех, — это ходили за наряженными в привлекавшие общее внимание костюмы.
Недотыкомка весь день юлила вокруг Передонова. Не дала заснуть после обеда. Вконец измучила. Когда, уже к вечеру, он
начал было засыпать, его разбудила нивесть откуда взявшаяся шальная баба. Курносая, безобразная, она подошла к его постели и забормотала...