И вот живет она, ему
на страх и на погибель, волшебная, многовидная, следит за ним, обманывает, смеется: то по полу катается, то прикинется тряпкою, лентою, веткою, флагом, тучкою, собачкою, столбом пыли на улице, и везде ползет и бежит за Передоновым, — измаяла, истомила его зыбкою своею пляскою.
Неточные совпадения
— Уж не знаю, право, как и быть, — жаловалась Варвара, — ершистый такой стал, что просто
страх. Поверите ли, голова кругам идет. Женится, а я
на улицу ступай.
Передонов стоял и думал о Дарье, — и опять недолгое любование ею в воображении сменилось
страхом. Уж очень она быстрая и дерзкая. Затормошит. Да и чего тут стоять и ждать? — подумал он: — еще простудишься. Во рву
на улице, в траве под забором, может быть, кто-нибудь прячется, вдруг выскочит и укокошит. И тоскливо стало Передонову. Ведь они бесприданницы, — думал он. Протекции у них в учебном ведомстве нет. Варвара нажалуется княгине. А
на Передонова и так директор зубы точит.
Среди этого томления
на улицах и в домах, под этим отчуждением с неба, по нечистой и бессильной земле, шел Передонов и томился неясными
страхами, — и не было для него утешения в возвышенном и отрады в земном, — потому что и теперь, как всегда, смотрел он
на мир мертвенными глазами, как некий демон, томящийся в мрачном одиночестве
страхом и тоскою.
Он
на всех наводил если не
страх, то чувство неловкости, потому что, не уставая, кого-нибудь громил, кому-нибудь грозил Сибирью да каторгою.
И он долго говорил о молодых людях, по почему-то не хотел назвать Володина. Про полицейских же молодых людей он сказал
на всякий случай, чтоб Миньчуков понял, что у него и относительно служащих в полиции есть кое-какие неблагоприятные сведения. Миньчуков решил, что Передонов намекает
на двух молодых чиновников полицейского управления: молоденькие, смешливые, ухаживают за барышнями. Смущение и явный
страх Передонова заражал невольно и Миньчукова.
Где делось платье, где свирель!
Нагой нагу влечет
на мель.
Страх гонит стыд, стыд гонит
страх.
Пастушка вопиет в слезах:
Забудь, что видел ты!
Меж тем Передонов выбрался в полутемную прихожую, отыскал кое-как пальто и стал его надевать. От
страха и волнения он не попадал в рукава. Никто не пришел ему помочь. Вдруг откуда-то из боковой двери выбежала Юлия, шелестя развевающимися лентами, и горячо зашептала что-то, махая руками и прыгая
на цыпочках. Передонов не сразу ее понял.
Они завыли от
страха, лежа
на полу: — Антосю разорвали!
Они оба заерзали
на полу, рук не нашли, сели друг против друга и, воя от
страха и жалости к Антоше, принялись хлестать друг друга пустыми рукавами, потом подрались и покатились по полу.
«Это — нехороший город, — думал Передонов, — и люди здесь злые, скверные; поскорее бы уехать в другой город, где все учителя будут кланяться низенько, а все школьники будут бояться и шептать в
страхе: инспектор идет. Да, начальникам совсем иначе живется
на свете».
По земле быстро ползла тень от тучи и наводила
на Передонова
страх. В клубах пыли по ветру мелькала иногда серая недотыкомка. Шевелилась ли трава по ветру, а уже Передонову казалось, что серая недотыкомка бегала по ней и кусала ее, насыщаясь.
Передонов хмуро смотрел и не отвечал
на поздравления. Злоба и
страх томили его.
Слесарята встретили их за городом с толпою других уличных мальчишек, бежали и гукали. Передонов дрожал от
страха. Варвара ругалась, плевала
на мальчишек, казала им кукиши. Гости и шаферы хохотали.
Варвара, мстя Передонову за испытанные до свадьбы
страхи, иногда поддакивала ему и утверждала его этим в убеждении, что его причуды не даром. Она говаривала ему, что у него много врагов, да и как-де ему не завидовать? Не раз говорила она, дразня Передонова, что уж наверное
на него донесли, обнесли его перед начальством да перед княгинею. И радовалась, что он, видимо, трусил.
Он спал беспокойно, но крепко, и бредил, и слова в его бреду все были о чем-то страшном и безобразном.
На Варвару они наводили жуткий
страх.
Наряжаться, чиститься, мыться —
на все это нужно время и труд; а мысль о труде наводила
на Передонова тоску и
страх.
Реформация и революция были сами до того испуганы пустотою мира, в который они входили, что они искали спасения в двух монашествах: в холодном, скучном ханжестве пуританизма и в сухом, натянутом цивизме республиканского формализма. Квакерская и якобинская нетерпимость были основаны
на страхе, что их почва не тверда; они видели, что им надобны были сильные средства, чтобы уверить одних, что это церковь, других — что это свобода.
Это не помешало, конечно, им всем, мало-помалу и с нахальным любопытством, несмотря
на страх, протесниться вслед за Рогожиным в гостиную; но когда кулачный господин, «проситель» и некоторые другие заметили в числе гостей генерала Епанчина, то в первое мгновение до того были обескуражены, что стали даже понемногу ретироваться обратно, в другую комнату.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Но только какое тонкое обращение! сейчас можно увидеть столичную штучку. Приемы и все это такое… Ах, как хорошо! Я
страх люблю таких молодых людей! я просто без памяти. Я, однако ж, ему очень понравилась: я заметила — все
на меня поглядывал.
Кутейкин. Слыхал ли ты, братец, каково житье — то здешним челядинцам; даром, что ты служивый, бывал
на баталиях,
страх и трепет приидет
на тя…
Их вывели
на свежий воздух и дали горячих щей; сначала, увидев пар, они фыркали и выказывали суеверный
страх, но потом обручнели и с такою зверскою жадностию набросились
на пищу, что тут же объелись и испустили дух.
К счастию, однако ж,
на этот раз опасения оказались неосновательными. Через неделю прибыл из губернии новый градоначальник и превосходством принятых им административных мер заставил забыть всех старых градоначальников, а в том числе и Фердыщенку. Это был Василиск Семенович Бородавкин, с которого, собственно, и начинается золотой век Глупова.
Страхи рассеялись, урожаи пошли за урожаями, комет не появлялось, а денег развелось такое множество, что даже куры не клевали их… Потому что это были ассигнации.
Вронский был в эту зиму произведен в полковники, вышел из полка и жил один. Позавтракав, он тотчас же лег
на диван, и в пять минут воспоминания безобразных сцен, виденных им в последние дни, перепутались и связались с представлением об Анне и мужике-обкладчике, который играл важную роль
на медвежьей охоте; и Вронский заснул. Он проснулся в темноте, дрожа от
страха, и поспешно зажег свечу. ― «Что такое?