Ветка на дереве зашевелилась, съежилась, почернела, закаркала и полетела вдаль. Передонов дрогнул, дико крикнул и побежал домой. Володин трусил за ним озабоченно, с недоумевающим выражением в вытаращенных глазах, придерживая на голове котелок и помахивая тросточкою.
Неточные совпадения
Улица поднималась
на невысокий холм, и за ним снова был спуск, и перегиб улицы меж двух лачуг рисовался
на синем, вечереющем, печальном небе. Тихая область бедной жизни замкнулась в себе и тяжко грустила и томилась.
Деревья свешивали
ветки через забор и заглядывали и мешали итти, шопот их был насмешливый и угрожающий. Баран стоял
на перекрестке и тупо смотрел
на Передонова.
Осенний тихо длился вечер. Чуть слышный из-за окна доносился изредка шелест, когда ветер
на лету качал
ветки у
деревьев. Саша и Людмила были одни. Людмила нарядила его голоногим рыбаком, — синяя одежда из тонкого полотна, — уложила
на низком ложе и села
на пол у его голых ног, босая, в одной рубашке. И одежду, и Сашино тело облила она духами, — густой, травянистый и ломкий у них был запах, как неподвижный дух замкнутой в горах странно-цветущей долины.
Неточные совпадения
«Вот ничего и нет! Вот он взял назад неосторожное слово, и сердиться не нужно!.. Вот и хорошо… теперь покойно… Можно по-прежнему говорить, шутить…» — думала она и сильно рванула мимоходом
ветку с
дерева, оторвала губами один листок и потом тотчас же бросила и
ветку и листок
на дорожку.
— Лежать бы теперь
на траве, под
деревом, да глядеть сквозь
ветки на солнышко и считать, сколько птичек перебывает
на ветках.
И идут они, люди сказывают, до самых теплых морей, где живет птица Гамаюн сладкогласная, и с
дерев лист ни зимой не сыплется, ни осенью, и яблоки растут золотые
на серебряных
ветках, и живет всяк человек в довольстве и справедливости…
Непромокаемые плащики, не говоря уже о том, что мешали стрелять, пропускали воду самым бесстыдным образом; а под
деревьями точно,
на первых порах, как будто и не капало, но потом вдруг накопившаяся в листве влага прорывалась, каждая
ветка обдавала нас, как из дождевой трубы, холодная струйка забиралась под галстух и текла вдоль спинного хребта…
Самгин поднял с земли
ветку и пошел лукаво изогнутой между
деревьев дорогой из тени в свет и снова в тень. Шел и думал, что можно было не учиться в гимназии и университете четырнадцать лет для того, чтоб ездить по избитым дорогам
на скверных лошадях в неудобной бричке, с полудикими людями
на козлах. В голове, как медные пятаки в кармане пальто, болтались, позванивали в такт шагам слова: