Неточные совпадения
— А я, напротив того, полагаю, что если бы
военные поселения и связанные с ними
школы военных кантонистов не были упразднены, так сказать, на рассвете дней своих, то Россия давно уж была бы покрыта целой сетью фаланстеров и мы были бы и счастливы и богаты! Да-с!
Летом, на другой год после смерти Бориса, когда Лидии минуло двенадцать лет, Игорь Туробоев отказался учиться в
военной школе и должен был ехать в какую-то другую, в Петербург. И вот, за несколько дней до его отъезда, во время завтрака, Лидия решительно заявила отцу, что она любит Игоря, не может без него жить и не хочет, чтоб он учился в другом городе.
Юность и молодость его протекли беспорядочно: в гимназии он не доучился, попал потом в одну
военную школу, потом очутился на Кавказе, выслужился, дрался на дуэли, был разжалован, опять выслужился, много кутил и сравнительно прожил довольно денег.
Романтизм, которым питалось настроение восставшей тогда панской молодежи, — плохая
военная школа. Они вдохновлялись умершим прошлым, тенями жизни, а не самой жизнью… Грубое, прозаическое наступление толпы мужиков и казаков ничем не напоминало красивых батальных картин… И бедняга Стройновский поплатился за свое доверие к историческому романтизму…
В Александровском училище нет даже и следов того, что в других
военных школах, особенно в привилегированных, называется «цуканьем» и состоит в грубом, деспотическом и часто даже унизительном обращении старшего курса с младшим: дурацкий обычай, собезьяненный когда-то, давным-давно, у немецких и дерптских студентов, с их буршами и фуксами, и обратившийся на русской черноземной почве в тупое, злобное, бесцельное издевательство.
Неточные совпадения
Чиновники были отставлены от должности; дома гражданской архитектуры поступили в казну и обращены были на разные богоугодные заведения и
школы для кантонистов, [Кантонисты — солдатские сыновья, с самого рождения определенные в
военное ведомство.] все распушено было в пух, и Чичиков более других.
Выйдя очень молодым блестящим офицером из
школы, он сразу попал в колею богатых петербургских
военных. Хотя он и ездил изредка в петербургский свет, все любовные интересы его были вне света.
Военная дисциплина — великая
школа, дальнейшее зависит от него.
В обществе чувствовалось все сильнее либеральное течение, и одним из его симптомов сделались воскресные
школы. Вскоре их ограничили, но в мою первую петербургскую зиму это превратилось даже в некоторых местностях Петербурга в светскую моду. Учили чумазых сапожных и кузнечных мальчиков фрейлины, барышни, дамы, чиновники,
военные, пажи, лицеисты, правоведы, разумеется, и студенты.
Тогда-то он и был вынужден поступить на службу столоначальником в
военное министерство и бился до назначения его в Варшаву профессором в главную
школу, потом в университет, и получения места редактора"Варшавского дневника"с хорошим окладом и огромной казенной квартирой. Но это случилось уже к 70-му году.