«Убежище Монрепо» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1879) по всей классике
«Ничтожный» — это подлежащее. А сказуемое — фюить! Связки — не полагается. Ведь вон он, мой синтаксис-то, каков! А ваше благородие еще почивать не изволите! Изволите говорить: зараза! Ах-ах-ах!
То же самое говорят и твои юристы и публицисты, только с несравненно меньшей ясностью, что, впрочем, и вполне естественно, ибо на неясности почиет их право на получение гонорара.
Убеждение же в том, что старец, почивши, доставит необычайную славу монастырю, царило в душе Алеши, может быть, даже сильнее, чем у кого бы то ни было в монастыре.
А если кто от старости или от какой-нибудь застарелой болезни и почил вечным сном, то там долго после того не могли надивиться такому необыкновенному случаю.
Ты проснёшься ль, исполненный сил, Иль, судеб повинуясь закону, Всё, что мог, ты уже совершил, — Создал песню, подобную стону, И духовно навеки почил?..
Вся одежда за эти годы истерлась-испачкалась, дешёвенькие кроссовки почили смертью храбрых в первые же дни, имя и то пришлось взять более подходящее местным реалиям.
А те, кого хотелось бы увидеть в этот день, давно почили в бозе.
Так прожил он много лет, был в назидание всей обители и мирно почил в глубокой старости.
Вся одежда за эти годы истерлась-испачкалась, дешёвенькие кроссовки почили смертью храбрых в первые же дни, имя и то пришлось взять более подходящее местным реалиям.