«Убежище Монрепо» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1879) по всей классике
Весь преданный тревоге в ожидании начальства, я невольно спрашивал себя: «Почему же прежденикогда этого со мной не бывало? почему я преждене сомневался в себе, а теперь — сомневаюсь!почему я преждене предполагал, чтобы что-нибудь могло меня слопать, а теперь — нетолько предполагаю, но и всечасно того ожидаю?» И, по зрелом размышлении, должен был дать такой ответ: «Потому что прежде не было разделения людей на благонамеренных и неблагонамеренных, на благонадежных и неблагонадежных».
Требовались люди более подходящие, такие, которые зубами вцепились бы во врученные им знамена и всечасно памятовали, что плошать в деле держания знамен — отнюдь не допускается.
И долго с бурными волнами Боролся опытный гребец, И скрыться вглубь меж их рядами Всечасно с дерзкими пловцами Готов был челн — и наконец Достиг он берега.
Приди, приди ко мне на луг, Где жду тебя напрасно; Приди, приди ко мне на луг, Где слезы лью всечасно… Увы, придешь ко мне на луг, Но будет поздно, милый друг!
И се чудовище ужасно, Как гидра, сто имея глав, Умильно и в слезах всечасно, Но полны челюсти отрав, Земные власти попирает, Главою неба досязает, — Его отчизна там, — гласит; Призраки, тьму повсюду сеет, Обманывать и льстить умеет, И слепо верить нам велит.
Брат, я за каждым днем Твоим слежу, моля всечасно Бога, Чтоб каждый день твой искупленьем был Великого, ужасного греха, Неправды той, через нее же ныне Ты стал царем!
Но грустно думать, что напрасно Была нам молодость дана, Что изменяли ей всечасно, Что обманула нас она; Что наши лучшие желанья, Что наши свежие мечтанья Истлели быстрой чередой, Как листья осенью гнилой.