Неточные совпадения
Итак, подлог обнаружился, и я должен был
оставить государственную службу навсегда. Не будь
этого — кто знает, какая перспектива ожидала меня в будущем! Ломоносов был простой рыбак, а умер статским советником! Но так как судьба не допустила меня до высших должностей, то я решился сделаться тапером. В
этом звании я узнал мою Мальхен, я узнал вас, господа, и
это одно услаждает горечь моих воспоминаний. Вот в
этом самом зале, на том самом месте, где ныне стоит рояль господина Балалайкина…"
— Вот оно самое и есть. Хорошо, что мы спохватились скоро. Увидели, что не выгорели наши радости, и, не долго думая, вступили на стезю благонамеренности. Начали гулять, в еду ударились, папироски стали набивать, а рассуждение
оставили. Потихоньку да полегоньку — смотрим, польза вышла. В короткое время так себя усовершенствовали, что теперь только сидим да глазами хлопаем. Кажется, на что лучше! а? как ты об
этом полагаешь?
Не можем умолчать при
этом и еще об одном достопримечательном факте, вызванном тем же торжеством. Двое из самых вредных наших нигилистов, снисходя к просьбам новобрачных, согласились навсегда
оставить скользкий путь либерализма и тут же, при всех, твердою стопой вступили на стезю благонамеренности.
В сущности, впрочем,
это одно и то же, потому что бывают такие жестокие шутовства, которые далеко
оставляют за собой коллизии самые трагические.
К чести своей, однако ж, я должен сказать, что устоял. Одно время чуть было у меня не сползло с языка нечто вроде обещания подумать и посмотреть, но на
этот раз, слава богу, Выжлятников сам сплошал. Снялся с кресла и
оставил меня, обещавши в непродолжительном времени зайти опять и возобновить разговор.
Он имел доброе сердце и просвещенный ум, но был беден и дорожил жалованьем. Впоследствии мы узнали, что и у исправника, и у его помощника тоже были добрые сердца и просвещенные умы, но и они дорожили жалованьем. И все корчевские чиновники вообще. Добрые сердца говорили им:
оставь! а жалованье подсказывало: как бы чего из
этого не вышло!
Начался заправский допрос. Какие песни, сказки; нет ли слепенького певца… Куда бы он привел нас — не знаю. Быть может, к вопросу о недостаточном вознаграждении труда или к вопросу о накоплении и распределении богатств, а там, полегоньку да помаленьку, и прямо на край бездны. Но гороховое пальто и на
этот раз не
оставило нас.
— Ах, так вы вот об чем! — расхохотался он. — Но ведь мы уж
эту манеру
оставили! Нынче мы вреда не делаем, а только пользу. Ибо невозможно в реку нечистоты валить и ожидать, что от сего вода в ней слаще будет. Зарубите
это себе на носу.
Когда-нибудь я надеюсь возобновить в своей памяти подробности
этой недавней старины, которая исчезла на наших глазах не
оставив по себе никакого следа.
Стоит взглянуть на
этот снимок (секретарь берет его со стола и говорит: вот он!), чтоб убедиться, что такую путаницу перекрестных следов могут
оставить только существа, достоверно знающие, что ожидает их впереди, и потому имеющие полное основание спешить.
Затем, хотя следствие и не разъяснило достоверным образом, куда девались мятежные пискари,
оставили ли они отечество навсегда или до сих пор укрываются в волнах оного, но обстоятельство
это для правосудия безразлично.
Я взглянул на Глумова и встретил и его устремленные на меня глаза. Мы поняли друг друга. Молча пошли мы от пруда, но не к дому, а дальше. А Праздников все что-то бормотал, по-видимому, даже не подозревая страшной истины. Дойдя до конца парка, мы очутились на поле. Увы! в
этот момент мы позабыли даже о том, что
оставляем позади четверых верных товарищей…
Спрашивается: что станется с массой рабочих, которую
это сокращение производства
оставит без заработков? и на кого ляжет ответственность за ту неурядицу, которая может при
этом произойти?
— Если бы ты видела, как он был тронут, когда я ему сказал, чтобы он
оставил эти пятьсот рублей в виде подарка… но что забавнее всего — это счет, который он принес мне. Это стоит посмотреть, — прибавил он с улыбкой, подавая ей записку, написанную рукою Карла Иваныча, — прелесть!
Неточные совпадения
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что
это ты делаешь!
Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж
это? Ведь если на
это глядеть, тогда и в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
В самом деле, назначение нового генерал-губернатора, и
эти полученные бумаги такого сурьезного содержания, и
эти бог знает какие слухи — все
это оставило заметные следы в их лицах, и фраки на многих сделались заметно просторней.
— Знаете ли, Петр Петрович? отдайте мне на руки
это — детей, дела;
оставьте и семью вашу, и детей: я их приберегу. Ведь обстоятельства ваши таковы, что вы в моих руках; ведь дело идет к тому, чтобы умирать с голоду. Тут уже на все нужно решаться. Знаете ли вы Ивана Потапыча?
Собакевич,
оставив без всякого внимания все
эти мелочи, пристроился к осетру, и, покамест те пили, разговаривали и ели, он в четверть часа с небольшим доехал его всего, так что когда полицеймейстер вспомнил было о нем и, сказавши: «А каково вам, господа, покажется вот
это произведенье природы?» — подошел было к нему с вилкою вместе с другими, то увидел, что от произведенья природы оставался всего один хвост; а Собакевич пришипился так, как будто и не он, и, подошедши к тарелке, которая была подальше прочих, тыкал вилкою в какую-то сушеную маленькую рыбку.
— Но что скажут они сами, если
оставлю? Ведь есть из них, которые после
этого еще больше подымут нос и будут даже говорить, что они напугали. Они первые будут не уважать…