Действительно, все мысли и чувства во мне до того угомонились, так сказать, дисциплинировались, что в эту ночь я даже не
ворочался на постели. Как лег, так сейчас же почувствовал, что голова моя налилась свинцом и помертвела. Какая разница с тем, что происходило в эти же самые часы вчера!
Умер он от грыжи. Дней пять, весь почерневший, он
ворочался на постели, плотно закрыв глаза, и скрипел зубами. Иногда говорил жене:
Она так же томится, как и прикованный к креслу больной отец, который, вставая утром, ждет, скоро ли придет ночь, а ложась спать,
ворочается на постели и ждет, скоро ли наступит утро.
Ночь не спит, мучительно
ворочается на постели, отмахивается от ужасной мысли, как будто от неотвязчивых мух, да не раз спрашивает кухарку, не слыхать ли ревизорского колокольчика, словно у ревизора колокольчик с особенным звоном.
Но писать всегда нельзя. Вечером, когда сумерки прервут работу, вернешься в жизнь и снова слышишь вечный вопрос: «зачем?», не дающий уснуть, заставляющий
ворочаться на постели в жару, смотреть в темноту, как будто бы где-нибудь в ней написан ответ. И засыпаешь под утро мертвым сном, чтобы, проснувшись, снова опуститься в другой мир сна, в котором живут только выходящие из тебя самого образы, складывающиеся и проясняющиеся перед тобою на полотне.
Неточные совпадения
Раскольников встал и пошел в другую комнату, где прежде стояли укладка,
постель и комод; комната показалась ему ужасно маленькою без мебели. Обои были все те же; в углу
на обоях резко обозначено было место, где стоял киот с образами. Он поглядел и
воротился на свое окошко. Старший работник искоса приглядывался.
— Ну, что ж, он перепугается, повалится
на постель, да и будет
ворочаться, как боров, да вздыхать — вот и все, — сказал Тарантьев. — Какая же выгода? Где магарыч?
Да и нельзя воротиться-то, потому
на нас, как каторжная, работает — ведь мы ее как клячу запрягли-оседлали, за всеми ходит, чинит, моет, пол метет, маменьку в
постель укладывает, а маменька капризная-с, а маменька слезливая-с, а маменька сумасшедшая-с!..
Раз
воротился я домой поздно вечером; она была уже в
постели; я взошел в спальную.
На сердце у меня было скверно. Филиппович пригласил меня к себе, чтоб сообщить мне свое подозрение
на одного из наших общих знакомых, что он в сношениях с полицией. Такого рода вещи обыкновенно щемят душу не столько возможной опасностью, сколько чувством нравственного отвращения.
Когда Дарья Сергевна
воротилась домой, Марко Данилыч давно уж с
постели встал. Сидел у окна, пристально глядя
на дорогу, а сам все про Дунюшку думал. «Коль не бывала в Фатьянке, надо будет ехать в Луповицы. А то, пожалуй, ее не дождешься и до зимы. И дернуло ж меня отпустить ее с Марьей Ивановной… Вот теперь и жди да погоди».