«Современная идиллия» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1883) по всей классике
Обстоятельства почти всегда застигают его врасплох, a потому сию минуту он увядает, а в следующую — расцветает, сию минуту рассыпается в выражениях преданности и любви, а в следующую — клянет или загибает непечатные слова, которые у нас как-то и в счет не полагаются.
Конечно, Балалайкин заломил цену уже совсем несообразную, но я убежден, что в эту минуту он сам раскаивается и горько клянет свою несчастную страсть к хвастовству.
Наконец до того разъярились, что стали выбегать на улицу и суконными языками, облитыми змеиным ядом, изрыгали хулу и клевету. Проклинали человеческий разум и указывали на него, как на корень гнетущих нас зол; предвещали всевозможные бедствия, поселяли в сердцах тревогу, сеяли ненависть, раздор и междоусобие и проповедовали всеобщее упразднение. И в заключение — роптали, что нам не внимают.
Вчера пожелал, сегодня достигаешь желаемого страстно, до изнеможения, а послезавтра краснеешь, что пожелал, потом клянешь жизнь, зачем исполнилось, — ведь вот что выходит от самостоятельного и дерзкого шагания в жизни, от своевольного хочу.
При первом столкновении с этой действительностью человек не может вытерпеть боли, которою она поражает его; он стонет, простирает руки, жалуется, клянет, но в то же время еще надеется, что злодейство, быть может, пройдет мимо.
Подхалюзин. Полноте, маменька, Бога-то гневить! Что это вы клянете нас, не разобравши дела-то! Вы видите, тятенька захмелел маненько, а вы уж и нб-поди.
В тот миг я мысленно клял себя последними словами за то, что передал в распоряжение герцога четыре из семи пулемётов, потому что три оставшихся казались против приближающейся массы всадников такой несерьёзной мелочью.
Он уже клял себя, что ввязался в эту историю, довёл ситуацию до элементарной драки, и всё из-за одного-единственного взгляда голубоглазой красотки, явно интересовавшейся его реакцией на предложенный вариант событий.
В тот миг я мысленно клял себя последними словами за то, что передал в распоряжение герцога четыре из семи пулемётов, потому что три оставшихся казались против приближающейся массы всадников такой несерьёзной мелочью.
Стала тут злая женщина кричать и вопить, волосы на себе рвать, мужа клясть последними словами, но винить-то ей, кроме себя, некого.
Он уже клял себя, что ввязался в эту историю, довёл ситуацию до элементарной драки, и всё из-за одного-единственного взгляда голубоглазой красотки, явно интересовавшейся его реакцией на предложенный вариант событий.