Неточные совпадения
Разговоры старших, конечно, полагались в основу и наших детских интимных бесед, любимою
темою для которых служили маменькины благоприобретения и наши предположения, кому что по
смерти ее достанется.
Многие были удивительно терпеливы, кротки и горячо верили, что
смерть возместит им
те радости и услады, в которых так сурово отказала жизнь.
Были ли в ее жизни горести, кроме
тех, которые временно причинила
смерть ее мужа и дочери, — я не знаю. Во всяком случае, старость ее можно было уподобить тихому сиянию вечерней зари, когда солнце уже окончательно скрылось за пределы горизонта и на западе светится чуть-чуть видный отблеск его лучей, а вдали плавают облака, прообразующие соленья, варенья, моченья и всякие гарниры, — тоже игравшие в ее жизни немаловажную роль. Прозвище «сластены» осталось за ней до конца.
Тем не менее купеческая складка и купеческие привычки остались за ним до
смерти.
Аннушка умерла в глубокой старости, в
том самом монастыре, в котором, по
смерти сестры, поселилась тетенька Марья Порфирьевна. Ни на какую болезнь она не жаловалась, но, недели за две до
смерти, почувствовала, что ей неможется, легла в кухне на печь и не вставала.
И развязка не заставила себя ждать. В темную ночь, когда на дворе бушевала вьюга, а в девичьей все улеглось по местам, Матренка в одной рубашке, босиком, вышла на крыльцо и села. Снег хлестал ей в лицо, стужа пронизывала все тело. Но она не шевелилась и бесстрашно глядела в глаза развязке, которую сама придумала.
Смерть приходила не вдруг, и процесс ее не был мучителен. Скорее это был сон, который до
тех пор убаюкивал виноватую, пока сердце ее не застыло.
Похоронили виноватую на сельском кладбище, по христианскому обряду, не доводя до полиции и приписав ее
смерть простому случаю. Егорку, которого миссия кончилась, в
тот же день отправили в украинскую деревню.
— Тяжко мне… видения вижу! Намеднись встал я ночью с ларя, сел, ноги свесил… Смотрю, а вон в
том углу
Смерть стоит. Череп — голый, ребра с боков выпятились… ровно шкилет. «За мной, что ли?» — говорю… Молчит. Три раза я ее окликнул, и все без ответа. Наконец не побоялся, пошел прямо к ней — смотрю, а ее уж нет. Только беспременно это онаприходила.
Прошло еще несколько дней; погода разгулялась, и молотьба пошла своим чередом. Вместе с погодой повеселел и Архип.
Смерть Федота как будто развязала его, и он все свои помыслы устремил к
тому, чтоб оправдать рекомендацию покойного.
К немцам относились снисходительнее, прибавляя, однако, в виде поправки: «Что русскому здорово,
то немцу
смерть».
Несмотря на
то, что
смерть мужа в значительной мере развязала ей руки, вдова очень скоро убедилась, что при
той бедности, на которую она осуждена, ей ни под каким видом несдобровать.
Результат этих проказ сказался, прежде всего, в бесконечной ненависти, которую дети питали к отцу, а по
смерти его, опутанные устроенною им кутерьмою, перенесли друг на друга. Оба назывались Захарами Захарычами; оба одновременно вышли в отставку в одном и
том же поручичьем чине и носили один и
тот же мундир; оба не могли определить границ своих владений, и перед обоими, в виде неразрешимой и соблазнительной загадки, стоял вопрос о двадцать третьем дворе.
— Трудно, милая, трудно, — отвечала Марья Ивановна. — В тайны сокровенные надо входить постепенно, иначе трудно понять их… Вам странными, непонятными показались мои слова, что надо умереть прежде смерти… А для меня это совершенно ясно… Ну поймете ли вы, ежели я вам скажу: не
той смертью, после которой мертвого в землю зарывают, надо умереть, а совсем иною — тайною смертью.
Но раз у больной нарыв печени, то необходима операция (в клинике это так легко сказать!). Я стал уговаривать мужа поместить жену в больницу, я говорил ему, что положение крайне серьезно, что у больной — нарыв во внутренностях и что если он вскроется в брюшную полость,
то смерть неминуема. Муж долго колебался, но, наконец, внял моим убеждениям и свез жену в больницу.
Неточные совпадения
Вдруг получил он в самом деле // От управителя доклад, // Что дядя при
смерти в постеле // И с ним проститься был бы рад. // Прочтя печальное посланье, // Евгений тотчас на свиданье // Стремглав по почте поскакал // И уж заранее зевал, // Приготовляясь, денег ради, // На вздохи, скуку и обман // (И
тем я начал мой роман); // Но, прилетев в деревню дяди, // Его нашел уж на столе, // Как дань, готовую земле.
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки,
смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на
то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
Какое ни придумай имя, уж непременно найдется в каком-нибудь углу нашего государства, благо велико, кто-нибудь, носящий его, и непременно рассердится не на живот, а на
смерть, станет говорить, что автор нарочно приезжал секретно, с
тем чтобы выведать все, что он такое сам, и в каком тулупчике ходит, и к какой Аграфене Ивановне наведывается, и что любит покушать.
Он был бледный, убитый, в
том бесчувственно-страшном состоянии, в каком бывает человек, видящий перед собою черную, неотвратимую
смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
А между
тем появленье
смерти так же было страшно в малом, как страшно оно и в великом человеке:
тот, кто еще не так давно ходил, двигался, играл в вист, подписывал разные бумаги и был так часто виден между чиновников с своими густыми бровями и мигающим глазом, теперь лежал на столе, левый глаз уже не мигал вовсе, но бровь одна все еще была приподнята с каким-то вопросительным выражением.