Неточные совпадения
Утром нам обыкновенно давали
по чашке чая, приправленного молоком, непременно снятым (синеватым), несмотря на то, что на скотном
дворе стояло более трехсот коров.
Барыня между тем уже вышла на крыльцо и ждет. Все наличные домочадцы высыпали на
двор; даже дети выглядывают из окна девичьей. Вдали,
по направлению к конюшням, бежит девчонка с приказанием нести скорее колодки.
Бьет четыре часа. Дети собрались на балконе, выходящем на красный
двор, и вглядываются в даль
по направлению к церкви и к длинному-длинному мостовнику, ведущему от церкви вплоть до пригорка, на котором стоит деревенька Ильинка.
— Ну, теперь пойдут сряду три дня дебоширствовать! того и гляди, деревню сожгут! И зачем только эти праздники сделаны! Ты смотри у меня! чтоб во
дворе было спокойно!
по очереди «гулять» отпускай: сперва одну очередь, потом другую, а наконец и остальных. Будет с них и
по одному дню… налопаются винища! Да девки чтоб отнюдь пьяные не возвращались!
Затем она обратила внимание на месячину. Сразу уничтожить ее она не решалась, так как обычай этот существовал повсеместно, но сделала в ней очень значительные сокращения. Самое главное сокращение заключалось в том, что некоторые дворовые семьи держали на барском корму
по две и
по три коровы и
по нескольку овец, и она сразу сократила число первых до одной, а число последних до пары, а лишних, без дальних разговоров, взяла на господский скотный
двор.
Обыкновенно, мы делали привал на постоялом
дворе, стоявшем на берегу реки Вопли, наискосок от Овсецова; но матушка, с своей обычной расчетливостью, решила, что, чем изъяниться на постоялом
дворе, [О том, как велик был этот изъян, можно судить
по следующему расчету: пуд сена лошадям (овес был свой) — 20 коп., завтрак кучеру и лакею — 30 коп.; самовар и кринка молока — 30 коп.
Экипаж своротил с большой дороги и покатился мягким проселком
по направлению к небольшому господскому дому, стоявшему в глубине
двора, обнесенного тыном и обсаженного березками.
Двор был пустынен по-прежнему. Обнесенный кругом частоколом, он придавал усадьбе характер острога. С одного краю, в некотором отдалении от дома, виднелись хозяйственные постройки: конюшни, скотный
двор, людские и проч., но и там не слышно было никакого движения, потому что скот был в стаде, а дворовые на барщине. Только вдали, за службами, бежал
по направлению к полю во всю прыть мальчишка, которого, вероятно, послали на сенокос за прислугой.
— Вот, сударыня, кабы вы остальные части купили, дело-то пошло бы у нас по-хорошему. И площадь в настоящий вид бы пришла, и гостиный
двор настоящий бы выстроили! А то какой в наших лавчонках торг… только маета одна!
С утра до вечера, зимой и летом, Петр Спиридоныч ковылял, постукивая деревяжкой,
по базару, гостиному
двору, набережной, заходил к толстосумам, искал, нюхал и, конечно, доискивался и донюхивался.
Наступила ростепель. Весна была ранняя, а Святая — поздняя, в половине апреля. Солнце грело по-весеннему; на дорогах появились лужи; вершины пригорков стали обнажаться; наконец прилетели скворцы и населили на конном
дворе все скворешницы. И в доме сделалось светлее и веселее, словно и в законопаченные кругом комнаты заглянула весна. Так бы, кажется, и улетел далеко-далеко на волю!
Был девятый час, когда мы вышли из монастыря, и на улицах уже царствовали сумерки.
По возвращении на постоялый
двор матушка в ожидании чая прилегла на лавку, где были постланы подушки, снятые с сиденья коляски.
Но наутро, едва выглянула матушка в окно, как убедилась, что Ванька-Каин преспокойно шляется
по красному
двору, размахивая руками.
Дни проходили за днями; Ванька-Каин не только не винился, но, по-видимому, совсем прижился. Он даже приобретал симпатию дворовых. Хотя его редко выпускали с конного
двора, но так как он вместе с другими ходил обедать и ужинать в застольную, то до слуха матушки беспрерывно доносился оттуда хохот, который она, не без основания, приписывала присутствию ненавистного балагура.
И развязка не заставила себя ждать. В темную ночь, когда на
дворе бушевала вьюга, а в девичьей все улеглось
по местам, Матренка в одной рубашке, босиком, вышла на крыльцо и села. Снег хлестал ей в лицо, стужа пронизывала все тело. Но она не шевелилась и бесстрашно глядела в глаза развязке, которую сама придумала. Смерть приходила не вдруг, и процесс ее не был мучителен. Скорее это был сон, который до тех пор убаюкивал виноватую, пока сердце ее не застыло.
Взглянет матушка в окошко, а на
дворе дождь. И опять у ней
по Федотушке сердце щемить начнет.
Матушка в волненье скрывается в свою комнату и начинает смотреть в окно. Слякоть
по дороге невылазная, даже траву на красном
дворе затопило, а дождик продолжает лить да лить. Она сердито схватывает колокольчик и звонит.
13-го декабря, сейчас после обедни, в доме именинника происходит сущее светопреставление. Гости наезжают одни за другими; женской и мужской прислуги набирается столько, что большую часть ее отсылают в застольную; экипажи и лошади тоже, за недостатком места, размещаются в деревне
по крестьянским
дворам.
Результат этих проказ сказался, прежде всего, в бесконечной ненависти, которую дети питали к отцу, а
по смерти его, опутанные устроенною им кутерьмою, перенесли друг на друга. Оба назывались Захарами Захарычами; оба одновременно вышли в отставку в одном и том же поручичьем чине и носили один и тот же мундир; оба не могли определить границ своих владений, и перед обоими, в виде неразрешимой и соблазнительной загадки, стоял вопрос о двадцать третьем
дворе.
Но вот укутали и отца. На
дворе уж спустились сумерки, но у нас и люди и лошади привычные, и впотьмах дорогу сыщут. Свежий, крепительный воздух с непривычки волнует нам кровь. Но ощущенье это скоро уляжется, потому что через минуту нас затискают в крытый возок и так, в закупоренном виде, и доставят
по назначению.
Неточные совпадения
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. //
По старине торжествовали // В их доме эти вечера: // Служанки со всего
двора // Про барышень своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.
Когда же юности мятежной // Пришла Евгению пора, // Пора надежд и грусти нежной, // Monsieur прогнали со
двора. // Вот мой Онегин на свободе; // Острижен
по последней моде; // Как dandy лондонский одет — // И наконец увидел свет. // Он по-французски совершенно // Мог изъясняться и писал; // Легко мазурку танцевал // И кланялся непринужденно; // Чего ж вам больше? Свет решил, // Что он умен и очень мил.
И между тем душа в ней ныла, // И слез был полон томный взор. // Вдруг топот!.. кровь ее застыла. // Вот ближе! скачут… и на
двор // Евгений! «Ах!» — и легче тени // Татьяна прыг в другие сени, // С крыльца на
двор, и прямо в сад, // Летит, летит; взглянуть назад // Не смеет; мигом обежала // Куртины, мостики, лужок, // Аллею к озеру, лесок, // Кусты сирен переломала, //
По цветникам летя к ручью, // И, задыхаясь, на скамью
Иногда, глядя с крыльца на
двор и на пруд, говорил он о том, как бы хорошо было, если бы вдруг от дома провести подземный ход или чрез пруд выстроить каменный мост, на котором бы были
по обеим сторонам лавки, и чтобы в них сидели купцы и продавали разные мелкие товары, нужные для крестьян.
В молчанье они пошли все трое
по дороге,
по левую руку которой находилась мелькавшая промеж дерев белая каменная церковь,
по правую — начинавшие показываться, также промеж дерев, строенья господского
двора.