Неточные совпадения
В крайнем случае во время родов отворяли
в церкви царские
двери, а дом несколько раз обходили кругом с иконой.
— Намеднись Петр Дормидонтов из города приезжал. Заперлись, завещанье писали. Я было у
двери подслушать хотел, да только и успел услышать: «а егоза неповиновение…»
В это время слышу: потихоньку кресло отодвигают — я как дам стрекача, только пятки засверкали! Да что ж, впрочем, подслушивай не подслушивай, а его — это непременно означает меня! Ушлет она меня к тотемским чудотворцам, как пить даст!
Она запирает
дверь на ключ, присаживается к большому письменному столу и придвигает денежный ящик, который постоянно стоит на столе, против изголовья барыниной постели, так, чтоб всегда иметь его
в глазах.
В денежном ящике, кроме денег, хранится и деловая корреспонденция, которая содержится Анной Павловной
в большом порядке. Переписка с каждой вотчиной завязана
в особенную пачку; такие же особые пачки посвящены переписке с судами, с опекунским советом, с старшими детьми и т. д.
Наконец все нужные дела прикончены. Анна Павловна припоминает, что она еще что-то хотела сделать, да не сделала, и наконец догадывается, что до сих пор сидит нечесаная. Но
в эту минуту за
дверьми раздается голос садовника...
Там уже стоит старик отец и ждет сестриц. Матушка на крыльцо не выходит и встречает сестриц
в раскрытых
дверях лакейской. Этот обряд встречи установился с тех пор, как власть
в доме от тетенек перешла безраздельно к матушке.
Комната тетенек, так называемая боковушка, об одно окно, узкая и длинная, как коридор. Даже летом
в ней царствует постоянный полумрак. По обеим сторонам окна поставлены киоты с образами и висящими перед ними лампадами. Несколько поодаль, у стены, стоят две кровати, друг к другу изголовьями; еще поодаль — большая изразцовая печка; за печкой, на пространстве полутора аршин, у самой
двери, ютится Аннушка с своим сундуком, войлоком для спанья и затрапезной, плоской, как блин, и отливающей глянцем подушкой.
Сенные девушки,
в новых холстинковых платьях, наполняют шумом и ветром девичью и коридор; мужская прислуга,
в синих суконных сюртуках, с белыми платками на шеях, ждет
в лакейской удара колокола; два лакея
в ливреях стоят у входных
дверей, выжидая появления господ.
Часов с десяти стол устилался планами генерального межевания, и начиналось настоящее дело.
В совещаниях главную роль играл Могильцев, но и Герасимушка почти всегда при них присутствовал.
Двери в спальню затворялись плотно, и
в соседней комнате слышался только глухой гул… Меня матушка отсылала гулять.
Ночь матушка провела тревожно. Беспрестанно будила дежурную горничную, спавшую на полу у
дверей ее спальни, посылая ее
в застольную, и наказывала, чтоб Василиса отнюдь не позволяла Федосу курить.
Мы, дети, сильно заинтересовались Федосом. Частенько бегал я через девичье крыльцо, без шапки,
в одной куртке, к нему
в комнату, рискуя быть наказанным. Но долго не решался взойти. Придешь, приотворишь
дверь, заглянешь и опять убежишь. Но однажды он удержал меня.
Приготовив все, заперли комнаты на ключ и подоткнули
двери снизу войлоком, чтобы какой-нибудь праздношатающийся клопик не мог заползти
в заповедную область.
Матушка частенько подходила к
дверям заповедных комнат, прислушивалась, но войти не осмеливалась.
В доме мгновенно все стихло, даже
в отдаленных комнатах ходили на цыпочках и говорили шепотом. Наконец часов около девяти вышла от дедушки Настасья и сообщила, что старик напился чаю и лег спать.
Только дядя Григорий, как маятник, ходит взад и вперед по комнате, да Клюквин прислонился к косяку
двери и все время стоит
в наклоненном положении, точно ждет, что его сейчас позовут.
Беспрерывно слышится хлопанье наружными
дверями,
в комнатах настужено, не метено, на полах отпечатлелись следы сапогов, подбитых гвоздями; и матушка и сестра целые дни ходят неодетые.
Матушка затворяется с нею
в спальне; сестрица потихоньку подкрадывается к
двери и прикладывает ухо.
Да, это была кротость; своеобразная, но все-таки кротость.
В восклицании ее скорее чувствовалась гадливость, нежели обычное грубиянство. Как будто ее внезапно коснулось что-то новое, и выражение матушки вспугнуло это «новое» и грубо возвратило ее к неприятной действительности. За минуту перед тем отворилась перед ней
дверь в залитой светом чертог, она уже устремилась вперед, чтобы проникнуть туда, и вдруг
дверь захлопнулась, и она опять очутилась
в потемках.
В невыразимом волнении она встает с постели, направляется к
двери соседней комнаты, где спит ее дочь, и прикладывает ухо к замку. Но за
дверью никакого движенья не слышно. Наконец матушка приходит
в себя и начинает креститься.
Когда
в девичью приносили обед или ужин, то не только там, но и по всему коридору чувствовался отвратительный запах, так что матушка, от природы неприхотливая, приказывала отворять настежь выходные
двери, чтобы сколько-нибудь освежить комнаты.
Неоднократно я пытался спуститься вниз,
в Павлову комнату, чтоб посмотреть на Маврушу, но едва подходил к
двери, как меня брала оторопь, и я возвращался назад, не выполнив своего намерения.
По воскресеньям он аккуратно ходил к обедне. С первым ударом благовеста выйдет из дома и взбирается
в одиночку по пригорку, но идет не по дороге, а сбоку по траве, чтобы не запылить сапог. Придет
в церковь, станет сначала перед царскими
дверьми, поклонится на все четыре стороны и затем приютится на левом клиросе. Там положит руку на перила, чтобы все видели рукав его сюртука, и
в этом положении неподвижно стоит до конца службы.
Сидит он, скорчившись, на верстаке, а
в голове у него словно молоты стучат. Опохмелиться бы надобно, да не на что. Вспоминает Сережка, что давеча у хозяина
в комнате (через сени) на киоте он медную гривну видел, встает с верстака и, благо хозяина дома нет, исчезает из мастерской. Но главный подмастерье пристально следит за ним, и
в то мгновенье, как он притворяет
дверь в хозяйскую комнату, вцепляется ему
в волоса.
Благо еще, что ко взысканию не подают, а только документы из года
в год переписывают. Но что, ежели вдруг взбеленятся да потребуют: плати! А по нынешним временам только этого и жди. Никто и не вспомнит, что ежели он и занимал деньги, так за это
двери его дома были для званого и незваного настежь открыты. И сам он жил, и другим давал жить… Все позабудется; и пиры, и банкеты, и оркестр, и певчие; одно не позабудется — жестокое слово: «Плати!»
Там
двери уже отперты настежь, и на балконе сидит жена Пустотелова, Филанида Протасьевна,
в одной рубашке, с накинутым на плечи старым драдедамовым платком и
в стоптанных башмаках на босу ногу.
Он запальчиво хлопнул
дверью в ответ и исчез.
Пробовали запирать Степаниду Михайловну
в спальне, но больная всякий раз приказывала отворить
дверь.
Оставалось умереть. Все с часу на час ждали роковой минуты, только сама больная продолжала мечтать. Поле, цветы, солнце… и много-много воздуха! Точно живительная влага из полной чаши, льется ей воздух
в грудь, и она чувствует, как под его действием стихают боли, организм крепнет. Она делает над собой усилие, встает с своего одра, отворяет
двери и бежит, бежит…
По временам он выбегал
в сени, приотворял
дверь в стряпущую и, просунув плешивую голову, шепотом обращался к стряпухе...
За несколько дней до праздника весь малиновецкий дом приходил
в волнение. Мыли полы, обметали стены, чистили медные приборы на
дверях и окнах, переменяли шторы и проч. Потоки грязи лились по комнатам и коридорам; целые вороха паутины и жирных оскребков выносились на девичье крыльцо.
В воздухе носился запах прокислых помоев. Словом сказать, вся нечистота, какая таилась под спудом
в течение девяти месяцев (с последнего Светлого праздника, когда происходила такая же чистка), выступала наружу.
Неточные совпадения
В это время слышны шаги и откашливания
в комнате Хлестакова. Все спешат наперерыв к
дверям, толпятся и стараются выйти, что происходит не без того, чтобы не притиснули кое-кого. Раздаются вполголоса восклицания:
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и
в то же время говорит про себя.)А вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и
в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к
двери, но
в это время
дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Купцы. Ей-ей! А попробуй прекословить, наведет к тебе
в дом целый полк на постой. А если что, велит запереть
двери. «Я тебя, — говорит, — не буду, — говорит, — подвергать телесному наказанию или пыткой пытать — это, говорит, запрещено законом, а вот ты у меня, любезный, поешь селедки!»
Городничий. Батюшки, не милы мне теперь ваши зайцы: у меня инкогнито проклятое сидит
в голове. Так и ждешь, что вот отворится
дверь и — шасть…
Дверь отворяется, и выставляется какая-то фигура во фризовой шинели, с небритою бородою, раздутою губою и перевязанною щекою; за нею
в перспективе показывается несколько других.