Затем он укладывает копнушку скошенной травы, постилает сверху обрывок старой клеенки и садится, закуривая коротенькую трубочку. Курит он самый простой табак, какие-то корешки; не раз заикался и эту роскошь бросить, но привычка
взяла свое, да притом же трубка и пользу приносит, не дает ему задремать. Попыхивает он из трубочки, а глазами далеко впереди видит. Вот Митрошка словно бы заминаться стал, а Лукашка так и вовсе попусту косой машет. Вскаивает Арсений Потапыч и бежит.
Неточные совпадения
Сижу я в
своем Малиновце, ничего не знаю, а там, может быть, кто-нибудь из старых товарищей
взял да и шепнул.
— А хочешь, я тебя, балбес, в Суздаль-монастырь сошлю? да,
возьму и сошлю! И никто меня за это не осудит, потому что я мать: что хочу, то над детьми и делаю! Сиди там да и жди, пока мать с отцом умрут, да имение
свое тебе, шельмецу, предоставят.
Николай Абрамыч тотчас же
взял отпуск и, как ураган, налетел на Щучью-Заводь, в сопровождении
своего наперсника, денщика Семена. Выскочив из брички, он приказал встретившей его на крыльце Улите подать самовар и тотчас же распорядился, чтоб созвали людей.
Затем
взял завещание в руки, рассмотрел, убедился в его правильности и… положил его в
свой карман.
Мебель ссудил дядя из
своей квартиры, посуду напрокат
взяли, позвали кухмистера Гарихмусова, накупили конфект, фруктов и разослали приглашения.
— Может быть, и купит, только закладную на
свое имя с нее
возьмет.
— Не держу-с. Целый день, знаете, в разъездах, не напасешься
своих лошадей! То ли дело извозчик:
взял и поехал!
— Нечего сказать, нещечко
взял на себя Павлушка! — негодовала матушка, постепенно забывая кратковременную симпатию, которую она выказала к новой рабе, — сидят с утра до вечера, друг другом любуются; он образа малюет, она чулок вяжет. И чулок-то не барский, а
свой! Не знаю, что от нее дальше будет, а только ежели… ну уж не знаю! не знаю! не знаю!
— Пришла прощенья у тебя выпросить. Хоть и не
своей волей я за тебя замуж иду, а все-таки кабы не грех мой, ты бы по
своей воле невесту за себя
взял, на людей смотреть не стыдился бы.
— У Акулины
своего дела по горло; а сама и сходила бы, да ходилки-то у меня уж не прежние. Да и что я на вас за работница выискалась! Ишь командир командует: сходи да сходи. Уеду отсюда, вот тебе крест, уеду! Выстрою в Быкове усадьбу,
возьму детей, а ты живи один с милыми сестрицами, любуйся на них!
Входит староста Терентий, здоровый и коренастый мужик с смышленою физиономией. Он знает барина как
свои пять пальцев, умеет угадывать малейшие его думы и
взял себе за правило никогда не прекословить. Смотрит не робко.
Однажды установившаяся степень довольства и перспектива обеспеченного досуга были слишком привлекательны, чтобы ввиду их даже избранник решился
взять посох в руки и идти в поте лица снискивать хлеб
свой.
— Людмила Андреевна! — сказал он, торжественно протягивая ей руку, — я предлагаю вам
свою руку,
возьмите ее? Это рука честного человека, который бодро поведет вас по пути жизни в те высокие сферы, в которых безраздельно царят истина, добро и красота. Будемте муж и жена перед Богом и людьми!
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в первый раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень // Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают два врага. // Зарецкий тридцать два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И каждый
взял свой пистолет.
— А! Ты попрекаешь мне! Так черт с тобой и с твоим портером и шампанским! На, вот,
возьми свои деньги… Куда, бишь, я их положил? Вот совсем забыл, куда сунул проклятые!
Артемий Филиппович. О! насчет врачеванья мы с Христианом Ивановичем
взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше, — лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет. Да и Христиану Ивановичу затруднительно было б с ними изъясняться: он по-русски ни слова не знает.
Неточные совпадения
Ее сомнения смущают: // «Пойду ль вперед, пойду ль назад?.. // Его здесь нет. Меня не знают… // Взгляну на дом, на этот сад». // И вот с холма Татьяна сходит, // Едва дыша; кругом обводит // Недоуменья полный взор… // И входит на пустынный двор. // К ней, лая, кинулись собаки. // На крик испуганный ея // Ребят дворовая семья // Сбежалась шумно. Не без драки // Мальчишки разогнали псов, //
Взяв барышню под
свой покров.
Да, может быть, боязни тайной, // Чтоб муж иль свет не угадал // Проказы, слабости случайной… // Всего, что мой Онегин знал… // Надежды нет! Он уезжает, //
Свое безумство проклинает — // И, в нем глубоко погружен, // От света вновь отрекся он. // И в молчаливом кабинете // Ему припомнилась пора, // Когда жестокая хандра // За ним гналася в шумном свете, // Поймала, за ворот
взяла // И в темный угол заперла.
Экой я дурак в самом деле!» Сказавши это, он переменил
свой шотландский костюм на европейский, стянул покрепче пряжкой
свой полный живот, вспрыснул себя одеколоном,
взял в руки теплый картуз и бумаги под мышку и отправился в гражданскую палату совершать купчую.
— Позвольте вам вместо того, чтобы заводить длинное дело, вы, верно, не хорошо рассмотрели самое завещание: там, верно, есть какая-нибудь приписочка. Вы
возьмите его на время к себе. Хотя, конечно, подобных вещей на дом брать запрещено, но если хорошенько попросить некоторых чиновников… Я с
своей стороны употреблю мое участие.
Ах, Павел Иванович, <
возьмите> в
свое распоряжение!