Неточные совпадения
Обилие фруктов и в особенности ягод
было такое, что с
конца июня до половины августа господский дом положительно превращался в фабрику, в которой с утра до вечера производилась ягодная эксплуатация.
Я помню, однажды отец получил от предводителя письмо с приглашением на выборы, и на конверте
было написано: «его превосходительству» (отец в молодости служил в Петербурге и дослужился до коллежского советника, но многие из его бывших товарищей пошли далеко и занимали видные места). Догадкам и удивлению
конца не
было. Отец с неделю носил конверт в кармане и всем показывал.
Сижу, ничего не знаю, а там: «
Быть по сему» — и дело с
концом.
Но кто может сказать, сколько «не до
конца застуканных» безвременно снесено на кладбище? кто может определить, скольким из этих юных страстотерпцев
была застукана и изуродована вся последующая жизнь?
Но Анна Павловна не раз уже
была участницей подобных сцен и знает, что они представляют собой одну формальность, в
конце которой стоит неизбежная развязка.
Ни хрестоматии, ни даже басен Крылова не существовало, так что я, в буквальном смысле слова, почти до самого поступления в казенное заведение не знал ни одного русского стиха, кроме тех немногих обрывков, без начала и
конца, которые
были помещены в учебнике риторики, в качестве примеров фигур и тропов…
Тетеньки окончательно примолкли. По установившемуся обычаю, они появлялись в Малиновце накануне преображеньева дня и исчезали в «Уголок» в
конце апреля, как только сливали реки и устанавливался мало-мальски сносный путь. Но и там и тут существование их
было самое жалкое.
Рассказы эти передавались без малейших прикрас и утаек, во всеуслышание, при детях, и, разумеется, сильно действовали на детское воображение. Я, например, от роду не видавши тетеньки, представлял себе ее чем-то вроде скелета (такую женщину я на картинке в книжке видел), в серо-пепельном хитоне, с простертыми вперед руками,
концы которых
были вооружены острыми когтями вместо пальцев, с зияющими впадинами вместо глаз и с вьющимися на голове змеями вместо волос.
— Разумеется. Ты у тетеньки в гостях и, стало
быть, должен вести себя прилично. Не след тебе по конюшням бегать. Сидел бы с нами или в саду бы погулял — ничего бы и не
было. И вперед этого никогда не делай. Тетенька слишком добра, а я на ее месте поставила бы тебя на коленки, и дело с
концом. И я бы не заступилась, а сказала бы: за дело!
— Что ему, псу несытому, делается!
ест да
пьет,
ест да
пьет! Только что он мне одними взятками стоит… ах, распостылый! Весь земский суд, по его милости, на свой счет содержу… смерти на него нет! Умер бы — и дело бы с
концом!
В таком положении стояло дело, когда наступил
конец скитаниям за полком. Разлад между отцом и сыном становился все глубже и глубже. Старик и прежде мало давал сыну денег, а под
конец и вовсе прекратил всякую денежную помощь, ссылаясь на недостатки. Сыну, собственно говоря, не
было особенной нужды в этой помощи, потому что ротное хозяйство не только с избытком обеспечивало его существование, но и давало возможность делать сбережения. Но он
был жаден и негодовал на отца.
Чай Николай Абрамыч
пил с ромом, по особой, как он выражался, савельцевской, системе. Сначала нальет три четверти стакана чаю, а остальное дольет ромом; затем, отпивая глоток за глотком, он подливал такое же количество рому, так что под
конец оказывался уже голый ямайский напиток. Напившись такого чаю, Савельцев обыкновенно впадал в полное бешенство.
Конец тетеньки Анфисы Порфирьевны
был трагический. Однажды, когда она укладывалась на ночь спать, любимая ее ключница (это, впрочем, не мешало тетеньке истязать ее наравне с прочими), которая всегда присутствовала при этом обряде, отворила дверь спальни и кликнула...
Летом в нем жить еще можно
было, но зиму, которую мы однажды провели в Заболотье (см. гл. VII), пришлось очень жутко от холода, так что под
конец мы вынуждены
были переселиться в контору и там, в двух комнатах, всей семьей теснились в продолжение двух месяцев.
— И на третий закон можно объясненьице написать или и так устроить, что прошенье с третьим-то законом с надписью возвратят.
Был бы царь в голове, да перо, да чернила, а прочее само собой придет. Главное дело, торопиться не надо, а вести дело потихоньку, чтобы только сроки не пропускать. Увидит противник, что дело тянется без
конца, а со временем, пожалуй, и самому дороже
будет стоить — ну, и спутается. Тогда из него хоть веревки вей. Либо срок пропустит, либо на сделку пойдет.
Я бродил без цели и под
конец начинал чувствовать голод, потому что и здесь, как в Малиновце, до обеда
есть не давали.
Были ли в ее жизни горести, кроме тех, которые временно причинила смерть ее мужа и дочери, — я не знаю. Во всяком случае, старость ее можно
было уподобить тихому сиянию вечерней зари, когда солнце уже окончательно скрылось за пределы горизонта и на западе светится чуть-чуть видный отблеск его лучей, а вдали плавают облака, прообразующие соленья, варенья, моченья и всякие гарниры, — тоже игравшие в ее жизни немаловажную роль. Прозвище «сластены» осталось за ней до
конца.
Однажды, — это
было в
конце октября, глубокою осенью, — семья наша сидела за вечерним чаем, как из девичьей опрометью прибежала девушка и доложила матушке...
— А француз в ту пору этого не рассчитал. Пришел к нам летом, думал, что
конца теплу не
будет, ан возвращаться-то пришлось зимой. Вот его морозом и пристигло.
И действительно, в
конце концов он перешел в монашество, быстро прошел все степени иерархии и
был назначен куда-то далеко епархиальным архиереем.
С Клещевиновым сестра познакомилась уже в
конце сезона, на вечере у дяди, и сразу влюбилась в него. Но что всего важнее, она
была убеждена, что и он в нее влюблен. Очень возможно, что дело это и сладилось бы, если бы матушка наотрез не отказала в своем согласии.
А так как и без того в основе установившихся порядков лежало безусловное повиновение, во имя которого только и разрешалось дышать, то всем становилось как будто легче при напоминании, что удручающие вериги рабства не
были действием фаталистического озорства, но представляли собой временное испытание, в
конце которого обещалось воссияние в присносущем небесном свете.
— Срамник ты! — сказала она, когда они воротились в свой угол. И Павел понял, что с этой минуты согласной их жизни наступил бесповоротный
конец. Целые дни молча проводила Мавруша в каморке, и не только не садилась около мужа во время его работы, но на все его вопросы отвечала нехотя, лишь бы отвязаться. Никакого просвета в будущем не предвиделось; даже представить себе Павел не мог, чем все это кончится. Попытался
было он попросить «барина» вступиться за него, но отец, по обыкновению, уклонился.
Но это
были только праздные слова. На дворе стоял сентябрь в
конце, и сострадательные души, не спрашиваясь барыни, натаскали в Сатирову каморку щепы и истопили печку.
Сатир высказывал эти слова с волнением, спеша, точно не доверял самому себе. Очевидно, в этих словах заключалось своего рода миросозерцание, но настолько не установившееся, беспорядочное, что он и сам не
был в состоянии свести
концы с
концами. Едва ли он мог бы даже сказать, что именно оно, а не другой, более простой мотив, вроде, например, укоренившейся в русской жизни страсти к скитальчеству, руководил его действиями.
— Льет да поливает! — ропщет она, — который уж день эта канитель идет, а все конца-краю тучам не видать. Намолотили с три пропасти, а вороха невеяные стоят. [В то время ни молотилок, ни веялок не
было; веяли с лопаты на открытом гумне, при благоприятном ветре.] Кабы Федот — он что-нибудь да придумал бы.
В три часа Арсений Потапыч опять на своем посту. Рабочие и на этот раз упередили его, так что ему остается только признать, что заведенная им дисциплина принесла надлежащий плод. Он ходит взад и вперед по разбросанному сену и удостоверяется, что оно уже достаточно провяло и завтра, пожалуй, можно
будет приступить к уборке. Подходит к косцам, с удовольствием видит, что к
концу вечера и луг
будет совсем выкошен.
Будут деньги,
будут. В
конце октября санный путь уж установился, и Арсений Потапыч то и дело посматривает на дорогу, ведущую к городу. Наконец приезжают один за другим прасолы, но цены пока дают невеселые. За четверть ржи двенадцать рублей, за четверть овса — восемь рублей ассигнациями. На первый раз, впрочем, образцовый хозяин решается продешевить, лишь бы дыры заткнуть. Продал четвертей по пятидесяти ржи и овса, да маслица, да яиц — вот он и с деньгами.
В первое же воскресенье церковь
была битком набита народом. Съехались послушать не только прихожане-помещики, но и дальние. И вот, в урочное время, перед
концом обедни, батюшка подошел к поставленному на амвоне аналою и мягким голосом провозгласил...
Впервые после многих лет забитости почувствовалось, что доброе и человеческое не до
конца изгибло, что человеческий образ, даже искаженный, не перестает
быть человеческим образом.
Казалось, и
конца раздолью не
будет.
Отец ее, Марий (попросту Марей) Семеныч Скорбященский, до
конца жизни
был настоятелем словущенской церкви и слыл опытным и гостеприимным хозяином.
— Намеднись такая ли перестрелка в Вялицыне (так называлась усадьба Урванцовых)
была — как только до убийства не дошло! — сообщал кто-нибудь из приезжих гостей. — Вышли оба брата в березовую рощу грибков посбирать. Один с одного
конца взялся, другой — с другого. Идут задумавшись навстречу и не замечают друг друга. Как вдруг столкнулись. Смотрят друг дружке в глаза — он ли, не он ли? — никто не хочет первый дорогу дать. Ну, и пошло тут у них, и пошло…
Из элементов, с которыми читатель познакомился в течение настоящей хроники, к началу зимы образовывалось так называемое пошехонское раздолье. Я не стану описывать его здесь во всех подробностях, во-первых, из опасения повторений и, во-вторых, потому что порядочно-таки утомился и желаю как можно скорее прийти к вожделенному
концу. Во всяком случае, предупреждаю читателя, что настоящая глава
будет иметь почти исключительно перечневой характер.
—
Были дожди, да не грибные, — настаивает первая, — иной раз целое лето льют дожди, а грибами и не пахнет. А отчего? — оттого, что дожди не те! И вдруг под самый
конец грянет грибной дождик — и пойдет, и пойдет! И рыжики, и грузди, и белые грибы… обору нет!