Неточные совпадения
— А вот Катькина изба, — отзывается Любочка, — я вчера ее из-за садовой решетки видела, с сенокоса
идет: черная, худая. «Что, Катька, спрашиваю: сладко за мужиком жить?» — «Ничего, говорит, буду-таки за вашу маменьку
Бога молить. По смерть ласки ее не забуду!»
— Покуда еще намерения такого не имею. Я еще и сам,
слава Богу… Разве лет через десять что будет. Да старший-то сын у меня и пристрастия к духовному званию не имеет, хочет по гражданской части
идти. Урок, вишь, у какого-то начальника нашел, так тот его обнадеживает.
— Никто не украдет! все будут сыты! — говорили сестрицы и докладывали братцу, что молотьба кончилась, и сусеки,
слава Богу, доверху полны зерном.
— Что ж я-то могу?..
Бог милостив, отходится. За доктором, коли что,
пошлите.
— Вот тебе на! Прошлое, что ли, вспомнил! Так я, мой друг, давно уж все забыла. Ведь ты мой муж; чай, в церкви обвенчаны… Был ты виноват передо мною, крепко виноват — это точно; но в последнее время,
слава Богу, жили мы мирнехонько… Ни ты меня, ни я тебя… Не я ли тебе Овсецово заложить позволила… а? забыл? И вперед так будет. Коли какая случится нужда — прикажу, и будет исполнено. Ну-ка, ну-ка, думай скорее!
— Дай-то
Бог!
Пошли тебе Царица Небесная!..
— Все, кажется,
слава Богу, — ответил Федот, втайне, однако ж, недоумевая, не случилось ли чего-нибудь, о чем матушка узнала прежде него.
— С кем, сударыня, у нас шушукаться!.. Нет,
слава Богу, кажется, ничего!
— Полтинник! вот как! Ну, и
слава Богу, что добрые люди не оставляют тебя.
— В ученье! ну, дай ему
Бог! Уж которого ты в ученье отдаешь,
пошли тебе Царица Небесная! И дочек и сынов — всех к делу пристроила!
— Ну, как-нибудь вареньицем до ягод пробьемся! — тужила матушка, —
слава Богу, что хоть огурчиков свеженьких в парнике вывести догадались. И словно меня свыше кто надоумил: прикажи да прикажи садовнику, чтоб огурцы ранние были! Ан и понадобились.
— Тебе «кажется», а она, стало быть, достоверно знает, что говорит. Родителей следует почитать. Чти отца своего и матерь, сказано в заповеди. Ной-то выпивши нагой лежал, и все-таки, как Хам над ним посмеялся, так
Бог проклял его. И
пошел от него хамов род. Которые люди от Сима и Иафета
пошли, те в почете, а которые от Хама, те в пренебрежении. Вот ты и мотай себе на ус. Ну, а вы как учитесь? — обращается он к нам.
— Мы —
слава Богу, папенька.
—
Слава Богу — лучше всего, учитесь. А отучитесь, на службу поступите, жалованье будете получать. Не все у отца с матерью на шее висеть. Ну-тко, а в которой губернии Переславль?
—
Слава Богу. По осени инспектор у них был, все нашел в исправности.
—
Слава Богу — лучше всего. Чай, инспектора-то эти в копеечку ему достаются!
—
Слава Богу-с! Обиды от начальства не вижу, а для подчиненного только это и дорого.
— Что же такое! не век одному вековать. Может, и в другой раз
Бог судьбу
пошлет!
— Коли
пошлет Бог… отчего ж! Я от судьбы не прочь!
«Вот когда ты таким образом свои сокровища раздашь —
Бог и
пошлет тебе облегчение!» — сказал под конец странник и вдруг исчез, словно в воздухе растаял.
—
Слава Богу, не оставил меня Царь Небесный своей милостью! — говорила она, умирая, — родилась рабой, жизнь прожила рабой у господ, а теперь, ежели сподобит всевышний батюшка умереть — на веки вечные останусь… Божьей рабой!
— Хвалился ты, что
Богу послужить желаешь, так вот я тебе службу нашла… Ступай в Москву. Я уж написала Силантью (Стрелкову), чтоб купил колокол, а по первопутке подводу за ним
пошлю. А так как, по расчету, рублей двухсот у нас недостает, так ты покуда походи по Москве да посбирай. Между своими мужичками походишь, да Силантий на купцов знакомых укажет, которые к Божьей церкви радельны. Шутя недохватку покроешь.
— Дай вам
Бог!
пошли Царица Небесная!
—
Слава Богу — лучше всего. Я, брат, простыня человек, старых приятелей не забываю. Вот ты так спесив стал; и не заглянешь, даром что кум!
—
Слава Богу. Рожь налила, подсыхать скоро начнет. И овес выкидывается.
— А теперь с
Богом. У меня своего дела по горло. На конный
иду, да и на псарню давно не заглядывал. Скажите на милость… «дух» нашли!
— Зачем прикидываться! Мы свое дело в открытую ведем;
слава Богу, довольны, не жалуемся. А я вот о чем вас хотел, Федор Васильевич, просить: не пожалуете ли мне сколько-нибудь должку?
— Устроилась,
слава Богу. Вот здесь у князя М. М. в экономках служу. — Она указала на великолепную виллу, в глубине сада, обнесенного каменным забором. — По крайней мере, место постоянное. Переезжать не надо.
— Ну, и
слава Богу. Прощай, душа моя, я в деревню спешу, а ты, как отдоят коров, ляг в постельку, понежься.
— Ну, и
слава Богу, что ошиблась. И с маслом будем, и с пряжей. В полях-то как?
Ах, жизнь, жизнь! все равно как платье. Все цело да цело, и вдруг где-нибудь лопнет. Хорошо еще, ежели лопнет по шву — зачинить легко; а ежели по целому месту — пиши пропало! Как ни чини, ни заштопывай, а оно все дальше да дальше врозь ползет. И заплатки порядочной поставить нельзя: нитка не держит. Господи, да неужто уж
Бог так немилостив, во второй раз такое же испытанье
пошлет! Он ли не старается! он ли не выбивается из сил!
Слава Богу, лето кончилось благополучно; все хорошо уродилось и исправно убрано.
Супруги едут в город и делают первые закупки. Муж берет на себя, что нужно для приема гостей; жена занимается исключительно нарядами. Объезжают городских знакомых, в особенности полковых, и всем напоминают о наступлении зимы. Арсений Потапыч справляется о ценах у настоящих торговцев и убеждается, что хоть он и продешевил на первой продаже, но немного. Наконец вороха всякой всячины укладываются в возок, и супруги, веселые и довольные, возвращаются восвояси.
Слава Богу! теперь хоть кого не стыдно принять.
Только не взыщите, а запасов,
слава Богу, про всех хватит.
У других и с богатым приданым
Бог дочкам судьбы не
посылает, а Пустотеловы всего-навсе две зимы своих невест вывозили, и уж успели их с рук сбыть.
Но ни Арсению Потапычу, ни Филаниде Протасьевне скучать по дочерям некогда.
Слава Богу, родительский долг выполнили, пристроили — чего ж больше! А сверх того, и страда началась, в яровое поле уже выехали с боронами мужички. Как образцовый хозяин, Пустотелов еще с осени вспахал поле, и теперь приходится только боронить. Вскоре после Николина дня поле засеют овсом и опять вспашут и заборонят.
— Жить бы теперь да радоваться, — тосковала Филанида Протасьевна, — так нет же!
послал под конец
Бог напасть!
«Нет, я не так, — говорил Чичиков, очутившись опять посреди открытых полей и пространств, — нет, я не так распоряжусь. Как только, даст Бог, все покончу благополучно и сделаюсь действительно состоятельным, зажиточным человеком, я поступлю тогда совсем иначе: будет у меня и повар, и дом, как полная чаша, но будет и хозяйственная часть в порядке. Концы сведутся с концами, да понемножку всякий год будет откладываться сумма и для потомства, если только
Бог пошлет жене плодородье…» — Эй ты — дурачина!