— Вы
поймите мою мысль, — твердит он каждый день правителю канцелярии, — я чего желаю? я желаю, чтобы у меня процветала промышленность, чтоб священное право собственности было вполне обеспечено, чтоб порядок ни под каким видом нарушен не был и, наконец, чтобы везде и на всем видна была рука!
— Я бы желал, — ораторствовал он, — чтобы все, начиная от самого приближенного ко мне лица и до самого последнего субалтерн-офицера,
поняли мою мысль так же точно, как я ее сам понимаю.
«Вот, — думал он, — человек, который отчасти уже
понял мою мысль — и вдруг он оставляет меня, и когда оставляет? — в самую решительную минуту! В ту минуту, когда у меня все созрело, когда план кампании был уже начертан, и только оставалось, так сказать, со всех сторон ринуться, чтоб овладеть!»
— Ты
пойми мою мысль, болван! — отвечал ему Митенька, — я чего желаю? — я желаю, чтоб у меня процветала промышленность, чтобы поля были тщательно удобрены, но чтобы в то же время порядок ни под каким видом нарушен не был!
—
Поймите мою мысль. Прежде, когда письма запечатывались простым сургучом, когда конверты не заклеивались по швам — это, конечно, было легко. Достаточно было тоненькой деревянной спички, чтоб навертеть на нее письмо и вынуть его из конверта. Но теперь, когда конверт представляет массу, почти непроницаемую… каким образом поступить? Я неоднократно пробовал употреблять в дело слюну, но, признаюсь, усилия мои ни разу не были увенчаны успехом. Получатели писем догадывались и роптали.
Неточные совпадения
— Следственно, вы должны
понять и то, что человек, который бы мог быть готовым во всякое время следовать каждому
моему указанию, который был бы в состоянии не только
понять и уловить
мою мысль, но и дать ей приличные формы, что такой человек, повторяю я, мне решительно необходим.
Господа! я ничего более не желаю, кроме того, чтоб вы
поняли мысль мою и приняли ее к соображению.
Я готов был прибавить: «Быть может, вы делитесь? Тогда — я
понимаю! О, comme je comprends cela, monseigneur!» [О, как я
понимаю это, ваша светлость! (фр.)] Но, не будучи еще на совершенно короткой ноге с
моим высокопоставленным другом, воздержался от этого замечания. Однако ж он, по-видимому,
понял мою тайную
мысль, потому что покраснел, как вареный рак, и взволнованным голосом воскликнул...
Мне было жаль оставить ее в слезах, я ей болтал полушепотом какой-то бред… Она взглянула на меня, ивее глазах мелькнуло из-за слез столько счастья, что я улыбнулся. Она как будто
поняла мою мысль, закрыла лицо обеими руками и встала… Теперь было в самом деле пора, я отнял ее руки, расцеловал их, ее — и вышел.
Неточные совпадения
«Так же буду сердиться на Ивана кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои
мысли, так же будет стена между святая святых
моей души и другими, даже женой
моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не
понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но жизнь
моя теперь, вся
моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, как была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!»
— Вот, ты всегда приписываешь мне дурные, подлые
мысли, — заговорила она со слезами оскорбления и гнева. — Я ничего, ни слабости, ничего… Я чувствую, что
мой долг быть с мужем, когда он в горе, но ты хочешь нарочно сделать мне больно, нарочно хочешь не
понимать…
Когда ночная роса и горный ветер освежили
мою горячую голову и
мысли пришли в обычный порядок, то я
понял, что гнаться за погибшим счастием бесполезно и безрассудно. Чего мне еще надобно? — ее видеть? — зачем? не все ли кончено между нами? Один горький прощальный поцелуй не обогатит
моих воспоминаний, а после него нам только труднее будет расставаться.
«Ты был зеркалом, в котором я видела
мои слова и
мысли. Тем, что ты иногда не мешал мне спрашивать, ты очень помог мне
понять, что спрашивать бесполезно».
— Да, темная… «Чин из четырнадцати овчин — это я
понимаю, так как я сама за чиновником была. Это значит, что он четырнадцатого класса. А насчет имени и рекомендаций, прямо объявляет, что насчет рекомендаций, говорит, я ими пренебрегаю и у меня их нет, а я гениальные
мысли имею и знаю достойных людей, которые всякий
мой план готовы привести за триста рублей в исполнение».