Неточные совпадения
Но первоначальный толчок, возбудивший потребность
исследования, был так силен, что собственными средствами отделаться от него было невозможно. Так как
вопрос пришел извне (от правителя канцелярии), то надобно было, чтобы и найденное теперь решение
вопроса было проверено в горниле чьего-нибудь постороннего убеждения.
Так вот в
исследовании вопроса о том, зачем все эти столь разнообразные люди были посажены в тюрьмы, а другие, точно такие же люди ходили на воле и даже судили этих людей, и состояло четвертое дело, занимавшее в это время Нехлюдова.
B III книге «De divisione naturae» Эриугена дает подробное и всестороннее
исследование вопроса о ничто (особенно гл. IV–XXIII), из которого создан мир, подвергая критике и отвержению церковное понимание ничто, как ниже — бытие или не бытие, и утверждая, как единство мыслимое и последовательное, свое вышеизложенное понимание.
Смысл загадочный этой надписи был непонятен уже самим эллинам. Плутарх посвятил целое
исследование вопросу о том, что могла бы обозначать надпись (De Elapud Delphos). Много гадали об этом и позднейшие ученые, предлагая каждый свое объяснение.
После долгого раздумья и самого тщательного
исследования вопроса со всех его сторон и со всех точек зрения Головинский пришел к тому заключению, что теперь можно нанести последний решительный удар, чтобы «добыть старуху», как выражался про себя делец.
Неточные совпадения
Мифотворческий характер философии открытое выражение находит у Платона, который с соблазнительным для философов безразличием и как будто с преднамеренной беспорядочностью от вершин диалектического
исследования переходит к мифу и даже самые основные свои идеи нередко выражает мифом, предоставляя комментаторам решать
вопрос, как следует относиться к такого рода изложению, серьезно ли Платон говорит или шутит.
По
вопросу о бытии и небытии в учении Платона заслуживает серьезнейшего внимания
исследование Nicolai Hartmann.
Лишь при
исследовании «научных»
вопросов философии, т. е. того, что лежит еще за пределами самого философствования, может казаться, что философствование автономно и независимо от всякой внефилософской окачествованности; в основе же всегда окажется метафизическая предпосылка, представляющая собой лишь выражение интуитивного мироощущения.
Тот же
вопрос о творении — о теогоническом и теофаническом его смысле — подвергает глубокому философскому
исследованию Шеллинг в последней своей системе (в «Философии мифологии» и «Философии откровения»).
Знакомому с творениями Беме и своеобразием его изложения будет понятно, если мы скажем, что на этот, в сущности, основной и принципиальный
вопрос не может быть дано бесспорного ответа, и создается возможность различного понимания даже самых основ этого учения, впрочем, еще ожидающего внимательного и всестороннего
исследования и систематизации [Литература о Беме, как известно, небогата.