Неточные совпадения
Одно только смущает меня, милая тетенька. Многие думают, что вопрос о пользе «отвода глаз» есть вопрос более чем сомнительный и что каркать о потрясении основ, когда мы отлично знаем, что последние как нельзя лучше ограждены, — просто бессовестно. А другие идут еще дальше и прямо говорят, что еще во сто крат бессовестнее, ради
торжества заведомой лжи, производить переполох, за которым нельзя распознать ни подлинных очертаний
жизни, ни ее действительных запросов и стремлений.
Наше общество немногочисленно и не сильно. Притом, оно искони идет вразброд. Но я убежден, что никакая случайная вакханалия не в силах потушить те искорки, которые уже засветились в нем. Вот почему я и повторяю, что хлевное ликование может только наружно окатить общество, но не снесет его, вместе с грязью, в водосточную яму. Я, впрочем, не отрицаю, что периодическое повторение хлевных
торжеств может повергнуть общество в уныние, но ведь уныние не есть отрицание
жизни, а только скорбь по ней.
Но в основе этих сновидений все-таки лежало"человечное", так что ежели литература не принимала деятельного участия в негодованиях и протестах
жизни, то не участвовала и в ее
торжествах.
Человек видел свои желания и думы в далеком, занавешенном темной, кровавой завесой прошлом, среди неведомых ему иноплеменников, и внутренне, — умом и сердцем, — приобщался к миру, видя в нем друзей, которые давно уже единомышленно и твердо решили добиться на земле правды, освятили свое решение неисчислимыми страданиями, пролили реки крови своей ради
торжества жизни новой, светлой и радостной.
Неточные совпадения
— Ничего, ничего! — сказала она. — Я сама не знаю: одинокая ли
жизнь, нервы… Ну, не будем говорить. Что ж бега? ты мне не рассказал, — спросила она, стараясь скрыть
торжество победы, которая всё-таки была на ее стороне.
— Вот, я даже записала два, три его парадокса, например: «
Торжество социальной справедливости будет началом духовной смерти людей». Как тебе нравится? Или: «Начало и конец
жизни — в личности, а так как личность неповторима, история — не повторяется». Тебе скучно? — вдруг спросила она.
— Отечество. Народ. Культура, слава, — слышал Клим. — Завоевания науки. Армия работников, создающих в борьбе с природой все более легкие условия
жизни.
Торжество гуманизма.
Так же равнодушно он подумал о том, что, если б он решил занять себя литературным трудом, он писал бы о тихом
торжестве злой скуки
жизни не хуже Чехова и, конечно, более остро, чем Леонид Андреев.
Современному направлению, признавшему
торжество смерти последним словом
жизни, нужно противопоставить очень русские мысли Н. Федорова, великого борца против смерти, признававшего не только воскресение, но и активное воскрешение.