Неточные совпадения
Одним только утешаюсь: лет через тридцать я всю эту
историю, во всех подробностях, на страницах"Русской старины"прочту. Я-то, впрочем, пожалуй, и не успею прочитать, так все равно дети прочтут. Только любопытно, насколько они поймут ее и с какой точки зрения она интересовать их
будет?
История не скажет, что это
было пустое место, — такой приговор
был бы слишком мягок и не согласен с правдою.
— Да вот поделиться с нами твоими воспоминаниями, рассказать l'histoire intime de ton coeur… [твою интимную сердечную
историю… (франц.)] Ведь ты любил — да? Ну, и опиши нам, как это произошло… Comment cela t'est venu [Как это случилось с тобой (франц.)] и что потом
было… И я тогда, вместе с другими, прочту… До сих пор, я, признаюсь, ничего твоего не читала, но ежели ты про любовь… Да! чтоб не забыть! давно я хотела у тебя спросить: отчего это нам, дамам, так нравится, когда писатели про любовь пишут?
Но это-то именно и наполняет мое сердце каким-то загадочным страхом. По мнению моему, с таким критериумом нельзя жить, потому что он прямо бьет в пустоту. А между тем люди живут. Но не потому ли они живут, что представляют собой особенную породу людей, фасонированных ad hoc [для этой именно цели (лат.)] самою
историей, людей, у которых нет иных перспектив, кроме одной: что, может
быть, их и не перешибет пополам, как они того всечасно ожидают…
Профессором всеобщей
истории был пресловутый Кайданов, которого «Учебник» начинался словами: «Сие мое сочинение
есть извлечение» и т. д.
Понятно, что скандальная
история была скрыта…
Во всяком случае, милая тетенька, и вы не спрашивайте, с какой стати я
историю о школьном карцере рассказал. Рассказал — и
будет с вас. Ведь если бы я даже на домогательства ваши ответил:"тетенька! нередко мы вспоминаем факты из далекого прошлого, которые, по-видимому, никакого отношения к настоящему не имеют, а между тем…" — разве бы вы больше из этого объяснения узнали? Так уж лучше я просто ничего не скажу!
И Шешковский, и Аракчеев, и Магницкий (да и одни ли они? мало ли
было таких"практиков"прежде и после?) достаточно-таки поревновали на пользу кандалов, но, несмотря на благоприятные условия, несмотря даже на запечатленный кровью успех, и они, и их намерения, и их дела мгновенно истлели, так что даже продолжатели их не только не решаются ссылаться на них, но, напротив, притворяются, будто имена эти столь же им ненавистны, как и
истории.
Основное положение гласит:"Главная черта, которая проходит через всю тысячелетнюю
историю русского народа,
есть смирение"; вывод возражает:"К несчастию, наш добрый народ находится в младенчестве и потому склонен к увлечениям".
Не далее как на днях мне пришлось
быть в обществе, где рассказывались факты, как раз соответствующие тому"принципу нравственности", в отрицании которого я обвиняюсь московскими фарисеями. И между прочим передавалась следующая
история.
— Да тоже… какой, однако ж, у нас разговор нелепый! Представь себе, если все-то начнут так жить, как ты зиму прожил… хороша
история будет?
В таком случае человеческая история, не переставая
быть историей, в то же время мифологизируется, ибо постигается не только в эмпирическом, временном выражении своем, но и ноуменальном, сверхвременном существе; так наз. священная история, т. е. история избранного народа Божия, и есть такая мифологизированная история: события жизни еврейского народа раскрываются здесь в своем религиозном значении, история, не переставая быть историей, становится мифом.
И на первых же порах в мое редакторство попалась повесть какого-то начинающего автора из провинции из быта кавалерийского полка, где рассказана
была история двух закадычных приятелей. Их прозвали в полку"Сиамские близнецы". Разумеется, она попала к военному цензору, генералу из немцев, очень серьезному и щекотливому насчет военного престижа.
Неточные совпадения
Тут
было действительно что-то таинственное, и его бы можно
было смело признать колдуном, если бы
история, нами описанная, принадлежала временам невежества.
Уж
было немало таких примеров: просто в мире, да и по
истории тоже».
Так хорошо и верно видел он многие вещи, так метко и ловко очерчивал в немногих словах соседей помещиков, так видел ясно недостатки и ошибки всех, так хорошо знал
историю разорившихся бар — и почему, и как, и отчего они разорились, так оригинально и метко умел передавать малейшие их привычки, что они оба
были совершенно обворожены его речами и готовы
были признать его за умнейшего человека.
Слова ли Чичикова
были на этот раз так убедительны, или же расположение духа у Андрея Ивановича
было как-то особенно настроено к откровенности, — он вздохнул и сказал, пустивши кверху трубочный дым: «На все нужно родиться счастливцем, Павел Иванович», — и рассказал все, как
было, всю
историю знакомства с генералом и разрыв.
С винами
была тоже
история.