Неточные совпадения
Я могу переводить Ювенала, да,
быть может, вон соберу систематически материалы для
истории Абассидов, но этого не могу; я другой школы, нас учили классически; мы литературу не принимали гражданским орудием; мы не приучены действовать, и не по силам нам действовать.»
Был еще за городом гусарский выездной манеж, состроенный из осиновых вершинок и оплетенный соломенными притугами, но это
было временное здание. Хотя губернский архитектор, случайно видевший счеты, во что обошелся этот манеж правительству, и утверждал, что здание это весьма замечательно в
истории военных построек, но это нимало не касается нашего романа и притом с подробностью обработано уездным учителем Зарницыным в одной из его обличительных заметок, напечатанных в «Московских ведомостях».
—
История была? — спросила спустя несколько минут Гловацкая.
Вязмитинов
был сын писца из губернского правления; воспитывался в училище детей канцелярских служителей, потом в числе двух лучших учеников
был определен в четвертый класс гимназии, оттуда в университет и, наконец, попал на место учителя
истории и географии при знакомом нам трехклассном уездном училище.
Муж ее умер, она стала увядать,
история с князем стала ей надоедать, а Зарницын молод, хорош, говорить умеет, отчего ж ей
было не женить его на себе?
По мнению Женни, шутливый тон не должен
был иметь места при этом разговоре, и она, подвинув к себе свечки, начала вслух прерванное чтение нового тома русской
истории Соловьева.
Даже Марья Михайловна вошла в очень хорошее состояние духа и
была очень благодарна молодому Роберту Блюму, который водил ее сына по историческому Кельну, объяснял ему каждую достопримечательность города и напоминал его
историю.
— Мне
будет странно говорить вам, Александр Павлович, что я ведь сам опальный. Я без мала почти то же самое часто рассказываю. До студентской
истории я верил в общественное сочувствие; а с тех пор я вижу, что все это сочувствие
есть одна модная фраза.
— И умно делаете. Затем-то я вас и позвал к себе. Я старый солдат; мне, может
быть, извините меня, с революционерами и говорить бы, пожалуй, не следовало. Но пусть каждый думает, кто как хочет, а я по-своему всегда думал и
буду думать. Молодежь
есть наше упование и надежда России. К такому положению нельзя оставаться равнодушным. Их жалко. Я не говорю об университетских
историях. Тут что ж говорить! Тут говорить нечего. А
есть, говорят, другие затеи…
Письмо это
было, по настоянию Белоярцева, положено обратно в книгу и возвращено с нею по принадлежности, а о самой
истории, сколь она ни представлялась для некоторых возмутительною, положено не разносить из кружка, в котором она случайно сделалась известною.
В один прекрасный день он получил по городской почте письмо, в котором довольно красивым женским почерком
было выражено, что «слух о женском приюте, основанном им, Белоярцевым, разнесся повсюду и обрадовал не одно угнетенное женское сердце; что имя его
будет более драгоценным достоянием
истории, чем имена всех людей, величаемых ею героями и спасителями; что с него только начинается новая эпоха для лишенных всех прав и обессиленных воспитанием русских женщин» и т. п.
«Вот она, на какого черта
было наскочил», — подумал, заворачивая лыжи, Белоярцев и, возвратясь домой не в духе, объявил, что с этою девочкою много очень хлопот можно нажить: что взять ее из дому, конечно, можно, но что после могут выйти
истории, весьма невыгодные для общего дела.
— Конечно, — начал он после короткой паузы, — в нашем положении здесь мы должны молчать и терпеть, но эта почтенная партия может
быть уверена, что ее серьезные занятия не останутся тайною для
истории.
— И эту
историю тянуть дальше невозможно. Все это неминуемо должно
будет рассыпаться само собою при таких учредителях.
В таком случае человеческая история, не переставая
быть историей, в то же время мифологизируется, ибо постигается не только в эмпирическом, временном выражении своем, но и ноуменальном, сверхвременном существе; так наз. священная история, т. е. история избранного народа Божия, и есть такая мифологизированная история: события жизни еврейского народа раскрываются здесь в своем религиозном значении, история, не переставая быть историей, становится мифом.
Неточные совпадения
Тут
было действительно что-то таинственное, и его бы можно
было смело признать колдуном, если бы
история, нами описанная, принадлежала временам невежества.
Уж
было немало таких примеров: просто в мире, да и по
истории тоже».
Так хорошо и верно видел он многие вещи, так метко и ловко очерчивал в немногих словах соседей помещиков, так видел ясно недостатки и ошибки всех, так хорошо знал
историю разорившихся бар — и почему, и как, и отчего они разорились, так оригинально и метко умел передавать малейшие их привычки, что они оба
были совершенно обворожены его речами и готовы
были признать его за умнейшего человека.
Слова ли Чичикова
были на этот раз так убедительны, или же расположение духа у Андрея Ивановича
было как-то особенно настроено к откровенности, — он вздохнул и сказал, пустивши кверху трубочный дым: «На все нужно родиться счастливцем, Павел Иванович», — и рассказал все, как
было, всю
историю знакомства с генералом и разрыв.
С винами
была тоже
история.