Неточные совпадения
Ноздрева провела
в литературу улица, провела постепенно, переходя от одного видоизменения к другому. Начала с Тряпичкина, потом
пришла к"нашему собственному корреспонденту", потом к Подхалимову и закончила гармоническим аккордом,
в лице Ноздрева. А покуда проходили эти видоизменения, честная
литература с наивным изумлением восклицала: кажется, что дальше идти невозможно! Однако ж оказалось возможным.
Неточные совпадения
Стабровский действительно перерыл всю
литературу о нервных болезнях и модной наследственности, и чем больше читал, тем больше
приходил в отчаяние. Он
в своем отцовском эгоизме дошел до того, что точно был рад, когда Устенька серьезно заболела тифом, будто от этого могло быть легче его Диде. Потом он опомнился, устыдился и старался выкупить свою несправедливость усиленным вниманием к больной.
Пришла весна, и Люксембургский сад (тогда он не был урезан, как впоследствии) сделался на целые дни местом моих уединенных чтений. Там одолевал я и все шесть томов"Системы позитивной философии", и прочел еще много книг по истории
литературы, философии и литературной критике. Никогда
в моей жизни весна — под деревьями, под веселым солнцем — не протекала так по-студенчески,
в такой гармонии всех моих духовных запросов.
В это время к отцу часто
приходил писатель Александр Гроза, пользовавшийся некоторой известностью
в польской
литературе того времени.
Недели через две или три
в глухой городишко
пришел ответ от «самого» Некрасова. Правда, ответ не особенно утешительный: Некрасов нашел, что стихи у брата гладки, приличны, литературны; вероятно, от времени до времени их будут печатать, но… это все-таки только версификация, а не поэзия. Автору следует учиться, много читать и потом, быть может, попытаться использовать свои литературные способности
в других отраслях
литературы.
«Да, все это — дребедень порядочная!» — думал он с грустью про себя и вовсе не подозревая, что не произведение его было очень слабо, а что
в нем-то самом совершился художественный рост и он перерос прежнего самого себя; но, как бы то ни было,
литература была окончательно отложена
в сторону, и Вихров был от души даже рад, когда к нему
пришла бумага от губернатора,
в которой тот писал: