Неточные совпадения
"Расплюев! — говорю я ему, — да вы вспомните, что у вас на лице нет ни одного места, на котором бы следов
человеческой пятерни не
осталось!"А он в ответ:"Это, говорит, прежде было, а с тех пор я исправился!"И что же! представьте себе, я же должен был от него во все лопатки удирать, потому что ведь он малый серьезный: того гляди, и в участок пригласит!
Словом сказать, образовалась целая теория вколачивания"штуки"в
человеческое существование. На основании этой теории, если бы все эти люди не заходили в трактир, не садились бы на конку, не гуляли бы по Владимирской, не ездили бы на извозчике, а
оставались бы дома, лежа пупком вверх и читая"Nana", — то были бы благополучны. Но так как они позволили себе сесть на конку, зайти в трактир, гулять по Владимирской и т. д., то получили за сие в возмездие"штуку".
А, наконец, в крайнем случае, у него
остается и еще убежище: чувство негодования, которое тоже, в известной мере, может дать содержание
человеческому существованию.
Неточные совпадения
— Если вы спрашиваете моего совета, — сказала она, помолившись и открывая лицо, — то я не советую вам делать этого. Разве я не вижу, как вы страдаете, как это раскрыло ваши раны? Но, положим, вы, как всегда, забываете о себе. Но к чему же это может повести? К новым страданиям с вашей стороны, к мучениям для ребенка? Если в ней
осталось что-нибудь
человеческое, она сама не должна желать этого. Нет, я не колеблясь не советую, и, если вы разрешаете мне, я напишу к ней.
То, что в продолжение этих трех месяцев видел Нехлюдов, представлялось ему в следующем виде: из всех живущих на воле людей посредством суда и администрации отбирались самые нервные, горячие, возбудимые, даровитые и сильные и менее, чем другие, хитрые и осторожные люди, и люди эти, никак не более виновные или опасные для общества, чем те, которые
оставались на воле, во-первых, запирались в тюрьмы, этапы, каторги, где и содержались месяцами и годами в полной праздности, материальной обеспеченности и в удалении от природы, семьи, труда, т. е. вне всех условий естественной и нравственной жизни
человеческой.
Обед был хотя и обыкновенный, но все было приготовлено с таким искусством и с таким глубоким знанием
человеческого желудка, что едва ли
оставалось желать чего-нибудь лучшего.
И думается, что для великой миссии русского народа в мире
останется существенной та великая христианская истина, что душа
человеческая стоит больше, чем все царства и все миры…
С точки зрения сострадания к людям и
человеческим поколениям, боязни боли и жестокости, лучше
оставаться в старой системе приспособления, ничего не искать, ни за какие ценности не бороться.