Да, есть и у трусости своего рода храбрость. Недаром компетентные люди рассказывают, что встречаются субъекты, которые, имея
в перспективе завтрашнее сражение, предпочитают накануне покончить с собой при помощи удавки…
Как бы то ни было, у вас теперь два покупщика
в перспективе: Финагеич и Домнушка. Что касается до меня, то я положительно на стороне Домнушки. Подумайте! чего один этот срам стоит: за долг по Финагеичевой"книжке"(добро бы"по счету"мадам Изомбар!) отчину и дедину потерять!
Неточные совпадения
Покуда Корела верит
в страшные слова, покуда ее можно ошеломлять упоминовением о"потрясенных основах", надо пользоваться ее простодушием. Надо, чтоб она постоянно видела впереди благополучные
перспективы, всеминутно верила, надеялась и ждала, но под одним непременным условием: что все сие лишь тогда совершится, когда краеугольные камни будут утверждены.
Весь запас, который они могут предложить на предмет дальнейшего существования, ограничивается ранами, скорпионами и лексиконом неистовых восклицаний: держи! лови! Этот запас представляет единственную правду,которую каркающие мудрецы имеют за собой. Все остальное — и угрозы, и
перспективы — все это не более как лганье, пущенное
в ход ради переполоха, имеющего дать им возможность ловить рыбу
в мутной воде.
Но это-то именно и наполняет мое сердце каким-то загадочным страхом. По мнению моему, с таким критериумом нельзя жить, потому что он прямо бьет
в пустоту. А между тем люди живут. Но не потому ли они живут, что представляют собой особенную породу людей, фасонированных ad hoc [для этой именно цели (лат.)] самою историей, людей, у которых нет иных
перспектив, кроме одной: что, может быть, их и не перешибет пополам, как они того всечасно ожидают…
"Ну, слава богу, теперь, кажется, потише!" — вот возглас, который от времени до времени (но и то, впрочем, не слишком уж часто) приходится слышать
в течение последних десяти — пятнадцати лет. Единственный возглас, с которым измученные люди соединяют смутную надежду на успокоение. Прекрасно. Допустим, что с нас и таких
перспектив довольно: допустим, что мы уж и тогда должны почитать себя счастливыми, когда перед нами мелькает что-то вроде передышки… Но ведь все-таки это только передышка — где же самая жизнь?
Некоторое время Сенечка сидел
в состоянии той приятной задумчивости, которую обыкновенно навевают на человека внезапно открывшиеся
перспективы, полные обольстительнейших обещаний. Он слегка покачивал головой и чуть слышно мурлыкал; я, с своей стороны, сдерживал дыхание, чтоб не нарушить очарования. Как вдруг он вскочил с места, как ужаленный.
Новые
перспективы непременно вызовут потребность разобраться
в них, а эта разборка приведет за собой новый и уже высший фазис развития.
Ветер. Все двери настежь, кроме в спальню к Софии.
В перспективе раскрывается ряд освещенных комнат, слуги суетятся; один из них, главный, говорит:
Он был взяточник в душе, по теории, ухитрялся брать взятки, за неимением дел и просителей, с сослуживцев, с приятелей, Бог знает как и за что — заставлял, где и кого только мог, то хитростью, то назойливостью, угощать себя, требовал от всех незаслуженного уважения, был придирчив. Его никогда не смущал стыд за поношенное платье, но он не чужд был тревоги, если
в перспективе дня не было у него громадного обеда, с приличным количеством вина и водки.
Дверь отворяется, и выставляется какая-то фигура во фризовой шинели, с небритою бородою, раздутою губою и перевязанною щекою; за нею
в перспективе показывается несколько других.
Наконец представлено возвращение его к отцу; добрый старик в том же колпаке и шлафорке выбегает к нему навстречу: блудный сын стоит на коленах,
в перспективе повар убивает упитанного тельца, и старший брат вопрошает слуг о причине таковой радости.
Неточные совпадения
Не останавливаясь, однако ж, скептической наружностью юрисконсульта, Чичиков объяснил затруднительные пункты дела и
в заманчивой
перспективе изобразил необходимо последующую благодарность за добрый совет и участие.
Въезд
в какой бы ни было город, хоть даже
в столицу, всегда как-то бледен; сначала все серо и однообразно: тянутся бесконечные заводы да фабрики, закопченные дымом, а потом уже выглянут углы шестиэтажных домов, магазины, вывески, громадные
перспективы улиц, все
в колокольнях, колоннах, статуях, башнях, с городским блеском, шумом и громом и всем, что на диво произвела рука и мысль человека.
Обломов остановился. Он сам пришел
в ужас от этой грозной, безотрадной
перспективы. Розы, померанцевые цветы, блистанье праздника, шепот удивления
в толпе — все вдруг померкло.
Мало-помалу впечатление его изгладилось, и он опять с трепетом счастья смотрел на Ольгу наедине, слушал, с подавленными слезами восторга, ее пение при всех и, приезжая домой, ложился, без ведома Ольги, на диван, но ложился не спать, не лежать мертвой колодой, а мечтать о ней, играть мысленно
в счастье и волноваться, заглядывая
в будущую
перспективу своей домашней, мирной жизни, где будет сиять Ольга, — и все засияет около нее.
Он наслаждался
перспективой этого дня, новостью положения… Он с замиранием сердца прислушивался к стуку двери, не приходил ли человек, не читает ли уже Ольга письмо… Нет,
в передней тихо.