Неточные совпадения
Проехала печальная процессия,
и улица
вновь приняла свой обычный вид. Тротуары ослизли, на улице — лужи светятся. Однако ж люди ходят взад
и вперед — стало быть, нужно. Некоторые даже перед окном фруктового магазина останавливаются, постоят-постоят
и пойдут дальше. А у иных книжки под мышкой — те как будто робеют. А вот я сижу дома
и не робею. Сижу
и только об одном думаю: сегодня за обедом кислые щи подадут…
И компарсы, так усердно, под гнетом паники, перебегающие через дорогу, дабы уйти от компрометирующих встреч,
вновь почувствуют присутствие оживляющих искорок
и сумеют отличить тех, которые в минуты уныния поддерживали в обществе веру в жизнь, от тех, которые вносили в него только язву междоусобия.
Ему бы следовало сходить в баню
и уехать в Торопец, а он, вместо того,
вновь объехал всех земцев-нюхателей
и уговорил их собраться у Палкина за общей трапезой для обмена мыслей.
У всех у них свои общие интересы, свои общие сплетни
и ненависти, свое общее свинство; все они в одну дудку дудят, все одну мысль в голове держат: как бы урезать, опохмелиться
и урезать
вновь.
И вот теперь приходится опять об нем вспоминать, потому что провозглашатели"средостений"
и"оздоровлений"почти силком ставят его на очередь.
И вновь перед глазами моими, одна за другой, встают картины моей молодости, картины, в которых контингент действующих лиц в значительной мере наполнялся куроцапами. То было время крепостного права, когда мы с вами, молодые, здоровые
и довольные, ходили рука в руку по аллеям парка
и трепетно прислушивались к щелканью соловья…
Словом сказать, стоит только оплошать —
и крепостное право
вновь осенит нас крылом своим. Но какое это будет жалкое, обтрепанное крепостное право! Парки вырублены, соловьи улетели, старая Анфиса давно свезена на погост. Ни волнующихся нив, ни синеющих вдали лесов, ни троек с малиновым звоном, ни кучеров в канаусовых рубашках
и плисовых безрукавках — ничего нет! Одни оголтелые Дракины, голодные, алчущие
и озлобленные, образовали союз, с целью рыскать по обездоленным палестинам, хватать, ловить…
Мы до такой степени
и так искренно ошалели, что если бы вы
вновь появились в эту минуту, то мы, не обинуясь, причислили бы вас к лику"мошенников пера"
и"разбойников печати".
Каждодневно, утром, выходил он"из дома"на улицу, как в справочное место, единственно для совершения обычных деловых подвигов,
и, совершив что следует,
вновь возвращался"домой".
Словом сказать, всем стало весело,
и беседа так
и лилась рекою.
И что ж! Мне же, или, лучше сказать, моей рассеянности было суждено нарушить общее мирное настроение
и вновь направить умы в сторону внутренней политики. Уже подавали пирожное, как бабеньке вдруг вздумалось обратиться с вопросом
и ко мне...
Но если бы оно надумало
вновь ввергнуть меня в вонючую конуру, так ведь у меня, милая тетенька,
и еще поздравительные стихи про запас были.
И вновь повторил, что война ведется только против неблагонадежных элементов, а против благонадежных не ведется.
И притом ведется с прискорбием, потому что грустная необходимость заставляет. Когда же я попросил его пояснить, что он разумеет под выражением"неблагонадежные элементы", то он
и на эту просьбу снизошел
и с большою готовностью начал пояснять
и перечислять. Уж он пояснял-пояснял, перечислял-перечислял — чуть было всю Россию не завинил! Так что я, наконец, испугался
и заметил ему...
— Ну, нет, вашество, не говорите этого! может
и вновь такой случай выйти…
И в конце концов литература
вновь возвращалась к бряцанию
и разработке вопросов чистого искусства.
Но все-таки повторяю: иногда даже под флагом благородства чувств литература упорствовала проводить нечто своеобразное,
и тогда происходили коллизии, вследствие которых водворялось молчание,
и царевна
вновь предавалась исключительно эстетическим сновидениям.
Несмотря на длинный ряд неудач
и разочарований, всякий раз (
и это в течение всего двадцатипятилетнего периода!), как в известных сферах возникало движение, он
вновь начинал волноваться, надеяться
и ждать.
Но Ноздрев не дал ему докончить
и вновь вышел с честью из затруднения, ответив...
К счастью, дело обстоит наоборот: религия не утверждается на рассудочном постижении, она стоит в самой себе, и, напротив, для нее указанная антиномия как раз создает постоянный и незаменимый импульс, она есть нерв религии, придает ей глубину и движение и, хотя и неразрешимая, она постоянно разрешаема в религиозной жизни,
вновь и вновь переживаясь как источник религиозных озарений в пламени веры.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, //
И то сказать, что
и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный,
и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый
вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль
вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, //
И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать //
И о былом воспоминать?
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька
и мать // Велели звать,
и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу //
И всякого такого сброду…» — // «
И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился
вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Перескажу простые речи // Отца иль дяди-старика, // Детей условленные встречи // У старых лип, у ручейка; // Несчастной ревности мученья, // Разлуку, слезы примиренья, // Поссорю
вновь,
и наконец // Я поведу их под венец… // Я вспомню речи неги страстной, // Слова тоскующей любви, // Которые в минувши дни // У ног любовницы прекрасной // Мне приходили на язык, // От коих я теперь отвык.
И вновь задумчивый, унылый // Пред милой Ольгою своей, // Владимир не имеет силы // Вчерашний день напомнить ей; // Он мыслит: «Буду ей спаситель. // Не потерплю, чтоб развратитель // Огнем
и вздохов
и похвал // Младое сердце искушал; // Чтоб червь презренный, ядовитый // Точил лилеи стебелек; // Чтобы двухутренний цветок // Увял еще полураскрытый». // Всё это значило, друзья: // С приятелем стреляюсь я.