Неточные совпадения
Сердце бьется, весь организм болит,
как тут не заговорить!
Известно ли читателю,
как поступает хозяйственный мужик, чтоб обеспечить сытость для себя и своего семейства? О! это целая наука.
Тут и хитрость змия, и изворотливость дипломата, и тщательное знакомство с окружающею средою, ее обычаями и преданиями, и, наконец, глубокое знание человеческого сердца.
Скота — две коровы, штук пять-шесть овец да лошадь —
тут, вместе с небольшим огородцем, и одной десятины поля
как следует не удобрить, а ему приходится удобрять четыре.
Да и
как тут поступить — не знаешь.
Ничто другое его не тревожит, хотя он читает сплошь все напечатанное. Газета говорит о новом налоге, — он не знает,
какое действие этот налог произведет, на ком он преимущественно отразится и даже не затронет ли его самого. Газета говорит о новых системах воспитания, — он и
тут не знает, в чем заключается ее сущность и не составит ли она несчастие его детей.
— Еще бы! Марья-то Ивановна, говорят, чуть с ума не сошла; отец и мать глаз никуда показать не смеют… А
как они друг друга щелкают, эти газетчики!"Жиды! хамы! безмозглые пролазы!" — так и сыплется! Одна травля «жидов» чего стоит — отдай все, да и мало! Так и ждешь: ну, быть
тут кулачной расправе!
Тут же кстати, к великому своему огорчению, Софья Михайловна сделала очень неприятные открытия. К француженке-бонне ходил мужчина, которого она рекомендовала Братцевой в качестве брата. А так
как Софья Михайловна была доброй родственницей, то желала, чтобы и живущие у нее тоже имели хорошие родственные чувства.
Она инстинктивно подумала:"
Какой молодой и уже связал себя!" — но
тут же спохватилась: с чего ей вздумалось жалеть, что он «связан», и краска разлилась по ее лицу.
Корсет она, однако ж, переменила. Прежде всего старый обветшал, а наконец, она сама потучнела, и тело сделалось у нее грубое, словно хрящеватое. Но и
тут она отказалась следовать моде и сделала себе корсет такой же высокий и жесткий,
как кираса.
О
каких же
тут целях может идти речь, кроме уловления подписчика?
Когда судебная реформа была объявлена, он был еще молод, но уже воинствовал в рядах дореформенной магистратуры. Ему предложили место товарища прокурора, с перспективой на скорое возвышение. Он прикинулся обиженным, но, в сущности, рассчитал по пальцам,
какое положение для него выгоднее. Преимущество оказалось за адвокатурой.
Тут тысяча… там тысяча… тысяча, тысяча, тысяча… А кроме того,"обратим взоры на Запад"… Кто может угадать, что случится… га!
Оставался гражданский процесс; но и
тут совершился полный переворот! Крупные дела, которые на первых порах появились,
как наследие дореформенного суда, все реже и реже выступали на очередь.
Он даже вздрогнул при этой мысли. И
тут же, кстати, вспомнил об утреннем посещении Ковригина. Зачем, с
какой стати он его прогнал? Может быть, это тот самый Ковригин и есть? Иван Афанасьич, Федор Сергеич — разве это не все равно? Здесь был Иван Афанасьич, приехал в Америку — Федором Сергеичем назвался… разве этого не бывает? И Анна Ивановна к тому же… и
тут Анна Ивановна, и там Анна Ивановна… А он погорячился, прогнал и даже адреса не спросил, — ищи теперь, лови его!
Здесь он прослужил около пяти лет,
как покровитель его внезапно умер. Приехал новый начальник края и взглянул на дело несколько иными глазами, нежели его предшественник. Фортуна Бодрецова слегка затуманилась. Но и
тут ему все-таки посчастливилось. Один из местных генералов был назначен начальником в другой отдаленный край и тоже набирал молодых людей.
Давно ли, кажется, я каждое дерево наперечет знал, а
тут,
как сад-то зарос, и я запутался.
— Да с
какою еще радостью! Только и спросила:"Ситцевые платья будете дарить?"С превеликим, говорит, моим удовольствием!"Ну, хорошо, а то папаша меня все в затрапезе водит — перед товарками стыдно!" — Ах, да и горевое же, сударь, ихнее житье! Отец — старик, работать не может, да и зашибается; матери нет. Одна она и заработает что-нибудь. Да вот мы за квартиру три рубля в месяц отдадим —
как тут разживешься! с хлеба на квас — только и всего.
— Паспорт? Ага!
Каким же образом ты значишься в нем Петровым? Э, голубчик, да
тут пахнет кражей и подлогом.
— Я знаю это возражение, — отвечал я, — все столоначальники опираются на него,
как на каменную стену; но ведь дело совсем не так просто,
как ты его рисуешь.
Тут целая система со множеством подробностей, со сложной обстановкой…
Но тяжелее всего было то, что,
как ни своди дело к личностям, из-за последних все-таки выскакивал"порядок вещей", а
тут уже прямо выказывалась полная несостоятельность усвоенного идеала.
Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было:
как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же,
как была.
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, //
Как на больших похоронах; // Не видя
тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, // Здесь ведьма с козьей бородой, //
Тут остов чопорный и гордый, // Там карла с хвостиком, а вот // Полу-журавль и полу-кот.
Своим пенатам возвращенный, // Владимир Ленский посетил // Соседа памятник смиренный, // И вздох он пеплу посвятил; // И долго сердцу грустно было. // «Poor Yorick! — молвил он уныло, — // Он на руках меня держал. //
Как часто в детстве я играл // Его Очаковской медалью! // Он Ольгу прочил за меня, // Он говорил: дождусь ли дня?..» // И, полный искренней печалью, // Владимир
тут же начертал // Ему надгробный мадригал.
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; //
Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский //
Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и я, // Уверен будучи душою, // Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И что потом с улыбкой злою // Не станут важно разбирать, // Остро иль нет я мог соврать.
Тут был Проласов, заслуживший // Известность низостью души, // Во всех альбомах притупивший, // St.-Priest, твои карандаши; // В дверях другой диктатор бальный // Стоял картинкою журнальной, // Румян,
как вербный херувим, // Затянут, нем и недвижим, // И путешественник залётный, // Перекрахмаленный нахал, // В гостях улыбку возбуждал // Своей осанкою заботной, // И молча обмененный взор // Ему был общий приговор.