Неточные совпадения
Он равнодушно прочитывает полученную рацею и говорит себе: «У меня и без
того смирно — чего еще больше?..» «Иван Иванович! — обращается он к приближенному
лицу, — кажется, у нас ничего такого нет?» — И есть ли, нет ли, циркуляр подшивается к числу прочих — и делу конец.
И у себя дома, и в канцеляриях, и в гостях у частных
лиц, и в общественных местах — везде чудятся дурные страсти, безначалие и подрывы основ, под которыми, за неясностью этого выражения, разумеются
те же излюбленные прерогативы власти.
Семь часов вечера. Чудинов лежит в постели;
лицо у него в поту; в теле чувствуется
то озноб,
то жар; у изголовья его сидит Анна Ивановна и вяжет чулок. В полузабытьи ему представляется
то светлый дух с светочем в руках,
то злобная парка с смердящим факелом. Это — «ученье», ради которого он оставил родной кров.
За всем
тем он понимает, что час ликвидации настал. В былое время он без церемоний сказал бы ненавистнику: пустое, кум, мелешь! А теперь обязывается выслушивать его, стараясь не проронить ни одного слова и даже опасаясь рассердить его двусмысленным выражением в
лице. Факты налицо, и какие факты!
Сверх
того, старик не скрывал от себя, что Ольга была некрасива (ее и в институте звали дурнушкой), а это тоже имеет влияние на судьбу девушки.
Лицо у нее было широкое, расплывчатое, корпус сутулый, приземистый. Не могла она нравиться. Разве
тот бы ее полюбил, кто оценил бы ее сердце и ум. Но такие ценители вообще представляют исключение, и уж, разумеется, не в деревне можно было надеяться встретить их.
К
тому же наружность его была довольно симпатичная: бледное
лицо, задумчивые большие глаза, большой лоб, густые черные волосы.
—
То есть вы поступите со мной, как с
тем влиятельным
лицом, о котором упоминали: будете подчинять меня себе, приводить на путь истинный! — пошутила Ольга.
Ольга скоро сделалась своею в
том тесном кружке, в котором вращалась Надежда Федоровна. Настоящей деятельности она покамест не имела, но прислушивалась к советам опытных руководительниц и помогала, стараясь, чтобы влиятельные
лица, по крайней мере, привыкли видеть ее. Она уже считала себя обреченною и не видела перед собой иного будущего, кроме
того, которое осуществляла собой Надежда Федоровна.
— Не надо! — крикнула она и вдруг спохватилась, Вспомнилась ей Людмила Михайловна; вспомнилось и
то, что еще в Петербурге ей говорили, что всего пуще надо бояться ссор с влиятельными
лицами; что вот такая-то поссорилась с старостой, и была вытеснена; такая-то не угодила члену земской управы, и тоже теперь без места.
Все они рассеялись по
лицу земли, все находились в
тех же материальных и нравственных условиях, все бились из-за куска хлеба.
Она никогда не думала о
том, красива она или нет. В действительности, она не могла назваться красивою, но молодость и свежесть восполняли
то, чего не давали черты
лица. Сам волостной писарь заглядывался на нее; но так как он был женат,
то открыто объявлять о своем пламени не решался и от времени до времени присылал стихи, в которых довольно недвусмысленно излагал свои вожделения. Дрозд тоже однажды мимоходом намекнул...
Сверх
того, в штате Непомнящего непременно состоят три
лица: льстец, рассказчик сцен и разорившийся жуир.
Покуда кругом все бездействует и безмолвствует, Афанасью Аркадьичу Бодрецову и дела по горло, и наговориться он досыта не может. Весь город ему знаком, — с утра до вечера он бегает.
То нырнет куда-то,
то опять вынырнет. Пока другие корпят за работой в канцеляриях и конторах, он собирает материалы для ходячей газеты, которая, в его
лице, появляется в определенные часы дня на Невском и бесплатно сообщает новости дня.
По крайности, как были крепостные, так знали, что свой господин бьет, а нынче всякий, кому даже не к
лицу, и
тот тебе скулу своротить норовит.
Затем я скоро совсем уехал и с
тех пор не видал Гришки. Однако ж кое-что случайно слышал о нем, и это слышанное решаюсь передать читателю уже не а качестве действующего
лица, а в качестве повествователя.
Сам по себе человек утрачивает всякую цену или сохраняет ее лишь в
той мере, в какой это удобно для
того или другого
лица.
Портретная галерея, выступавшая вперед, по поводу этих припоминаний, была далеко не полна, но дальше идти и надобности не предстояло. Сколько бы обликов ни выплыло из пучины прошлого, все они были бы на одно
лицо, и разницу представили бы лишь подписи. Не в
том сущность вопроса, что одна разновидность изнемогает по-своему, а другая по-своему, а в
том, что все они одинаково только изнемогают и одинаково тратят свои силы около крох и мелочей.
Только в эту минуту я понял, отчего происходил тот сильный тяжелый запах, который, смешиваясь с запахом ладана, наполнял комнату; и мысль, что то лицо, которое за несколько дней было исполнено красоты и нежности,
лицо той, которую я любил больше всего на свете, могло возбуждать ужас, как будто в первый раз открыла мне горькую истину и наполнила душу отчаянием.
И не для торжества убеждений каких-либо понадобились тогда чудеса Алеше (это-то уже вовсе нет), не для идеи какой-либо прежней, предвзятой, которая бы восторжествовала поскорей над другою, — о нет, совсем нет: тут во всем этом и прежде всего, на первом месте, стояло пред ним лицо, и только лицо, — лицо возлюбленного старца его,
лицо того праведника, которого он до такого обожания чтил.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё
те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых
лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
Весь вечер Ленский был рассеян, //
То молчалив,
то весел вновь; // Но
тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, //
То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в
лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да
та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «Я выбрал бы другую, // Когда б я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна
лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И после во весь путь молчал.
— Восемьдесят лет, ваше превосходительство. Но это келейное, я бы… чтобы… — Чичиков посмотрел значительно в
лицо генерала и в
то же время искоса на камердинера.
— Управитель так и оторопел, говорит: «Что вам угодно?» — «А! говорят, так вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена
лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!»
Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.