Неточные совпадения
— Понемножку. Но скучаю, что настоящего
дела нет. Впрочем, на
днях записку составить поручили; я в два
дня кончил и подал
свой труд, да что-то молчат. Должно быть, дело-то не очень нужное; так, для пробы пера, дали, чтоб испытать, способен ли я.
Так проводит
свой день государственный послушник Евгений Филиппыч Люберцев и
кончает его пунктуально в час ночи, когда мирно отходит ко сну.
Только обязательная служба до известной степени выводила его из счастливого безмятежия. К ней он продолжал относиться с величайшим нетерпением и, отбывая повинность, выражался, что и он каждый
день приносит
свою долю вреда. Думаю, впрочем, что и это он говорил, не анализируя
своих слов. Фраза эта, очевидно, была, так сказать, семейным преданием и запала в его душу с детства в родном доме, где все, начиная с отца и
кончая деревенскими кузенами, кичились какою-то воображаемою независимостью.
Молодой адъютант, приятель Вронского, через которого она получала сведения и который через графиню Лидию Ивановну надеялся получить концессию, сказал ей, что они
кончили свои дела и уезжают на другой день.
Правда ли это, нет ли — знали только они сами. Но правда то, что он ежедневно являлся к ней, или к обеду, или вечером, и там
кончал свой день. К этому все привыкли и дальнейших догадок на этот счет никаких не делали.
Но вот Вера Павловна
кончила свои дела, она возвращается с ним домой к чаю, и они долго сидят втроем после чаю; теперь Вера Павловна и Дмитрий Сергеич просидят вместе гораздо больше времени, чем когда не было тут же Кирсанова.
Кончив свое дело, Хиония Алексеевна заняла наблюдательную позицию. Человек Привалова, довольно мрачный субъект, с недовольным и глупым лицом (его звали Ипатом), перевез вещи барина на извозчике. Хиония Алексеевна, Матрешка и даже сам Виктор Николаевич, затаив дыхание, следили из-за косяков за каждым движением Ипата, пока он таскал барские чемоданы.
Неточные совпадения
Всего, что знал еще Евгений, // Пересказать мне недосуг; // Но в чем он истинный был гений, // Что знал он тверже всех наук, // Что было для него измлада // И труд, и мука, и отрада, // Что занимало целый
день // Его тоскующую лень, — // Была наука страсти нежной, // Которую воспел Назон, // За что страдальцем
кончил он //
Свой век блестящий и мятежный // В Молдавии, в глуши степей, // Вдали Италии
своей.
Сидя в кабинете Каренина и слушая его проект о причинах дурного состояния русских финансов, Степан Аркадьич выжидал только минуты, когда тот
кончит, чтобы заговорить о
своем деле и об Анне.
Он много работал, часто выезжал в провинцию, все еще не мог
кончить дела, принятые от ‹Прозорова›, а у него уже явилась
своя клиентура, он даже взял помощника Ивана Харламова, человека со странностями: он почти непрерывно посвистывал сквозь зубы и нередко начинал вполголоса разговаривать сам с собой очень ласковым тоном:
Уже слепец
кончил свою песню; уже снова стал перебирать струны; уже стал петь смешные присказки про Хому и Ерему, про Сткляра Стокозу… но старые и малые все еще не думали очнуться и долго стояли, потупив головы, раздумывая о страшном, в старину случившемся
деле.
В гимназии
своей он курса не
кончил; ему оставался еще целый год, как он вдруг объявил
своим дамам, что едет к отцу по одному
делу, которое взбрело ему в голову.