Неточные совпадения
— Да завтрашнего дня. Все думается: что-то завтра будет! Не
то боязнь, не
то раздраженье чувствуешь… смутное что-то. Стараюсь вникнуть, но до сих
пор еще не разобрался. Точно находишься
в обществе,
в котором собравшиеся все разбрелись по углам и шушукаются, а ты сидишь один у стола и пересматриваешь лежащие на нем и давно надоевшие альбомы… Вот это какое ощущение!
Я мог бы привести здесь примеры изумительнейшей выносливости, но воздерживаюсь от этого, зная, что частные случаи очень мало доказывают. Общее настроение общества и масс — вот главное, что меня занимает, и это главное свидетельствует вполне убедительно, что мелочи управляют и будут управлять миром до
тех пор, пока человеческое сознание не вступит
в свои права и не научится различать терзающие мелочи от баттенберговских.
"Я ни разу болен не был с
тех пор, как поселился
в деревне! — говорил он, с гордостью вытягивая мускулистые руки, — да и не скучал никогда: времени нет!"
Земли у него немного, десятин пятьсот с небольшим. Из них сто под пашней
в трех полях (он держится отцовских порядков), около полутораста под лесом, слишком двести под пустошами да около пятидесяти под лугом; болотце есть, острец
в нем хорошо растет, а кругом по мокрому месту, травка мяконькая. Но нет
той пяди, из которой он не извлекал бы пользу, кроме леса, который он, до
поры до времени, бережет. И, благодарение создателю, живет, — не роскошествует, но и на недостатки не жалуется.
— Ничего, устроюсь. Надо же. Да вот что я еще хотела тебе сказать, Сеня. Бухгалтер у нас
в конторе ко мне пристает… с
тех пор как я замуж вышла. Подсаживается ко мне, разговаривает, спрашивает, люблю ли я конфекты…
С
тех пор, несмотря на неоднократно возобновляемые объявления, вопрос об уроке словно
в воду канул. Не отыскивалось желающих окунуться
в силоамскую купель просвещения — и только. Деньги, привезенные из дому, таяли-таяли и наконец растаяли…
Я не претендую здесь подробно и вполне определительно разобраться
в читательской среде, но постараюсь характеризовать хотя некоторые ее категории. Мне кажется, что это будет не бесполезно для самого читающего люда. До
тех пор, пока не выяснится читатель, литература не приобретет решающего влияния на жизнь. А последнее условие именно и составляет главную задачу ее существования.
Я, впрочем, не говорю, что он останется
в этом лагере навсегда; но, во всяком случае, не покинет его до
тех пор, пока новые и вполне решительные факты не вызовут его из состояния остервенения и не бросят
в противоположную сторону.
Такое положение вещей может продлиться неопределенное время, потому что общественное течение, однажды проложивши себе русло, неохотно его меняет. И опять-таки
в этом коснении очень существенную роль играет солидный читатель. Забравшись
в мурью (какой бы
то ни было окраски), он любит понежиться и потягивается
в ней до
тех пор, пока блохи и другая нечисть не заставят выскочить. Тогда он с несвойственною ему стремительностью выбегает наверх и высматривает, куда укрыться.
Я уже сказал выше, что читательское сословие народилось
в эпоху всероссийского возрождения, благодаря громадному приливу простецов. С
тех пор простец множится
в изумительной прогрессии, но, размножаясь и наполняя ряды подписчиков, он нимало не изменяет своему безразличному отношению к читаемому. Чтобы убедиться
в этом, стоит заглянуть
в любую кофейню.
Живчик не только вычитывает, но и разузнает. Он чует диффамацию даже тогда, когда настоящие личности скрыты под вымышленными фамилиями, и до
тех пор не успокоится, покуда досконально не дознает, что Анна Ивановна Резвая есть не кто иная, как Серафима Павловна Какурина, которой муж имеет магазин благовонных товаров
в Гостином Дворе; что она действительно была такого-то числа
в гостинице «Москва»,
в отдельном нумере, и муж накрыл ее.
Покуда мнения читателя-друга не будут приниматься
в расчет на весах общественного сознания с
тою же обязательностью, как и мнения прочих читательских категорий, до
тех пор вопрос об удрученном положении убежденного писателя останется открытым.
Он ропщет на себя за
то, что до сих
пор так безрасчетно расходовал дворницкие лепты, и жестко отказывает сотрудникам
в выдаче денег
в счет будущих заработков.
С
тех пор прошло два месяца.
В течение этого времени вор аккуратно уведомлял Перебоева, что дело все еще находится
в том ведомстве,
в котором возник начет, что на днях оно из одной канцелярии перешло
в другую, что оно округляется, и т. д.
А он
в ответ:"Точно так, ваше сиятельство!"Так и до сих
пор к князю
в дом вхож, хотя если бы хорошенько пересчитать столовый княжеский сервиз,
то, я уверен, очень достаточного количества ложек не досчитались бы.
Затем я скоро совсем уехал и с
тех пор не видал Гришки. Однако ж кое-что случайно слышал о нем, и это слышанное решаюсь передать читателю уже не а качестве действующего лица, а
в качестве повествователя.
Вообще ему стало житься легче с
тех пор, как он решился шутить. Жену он с утра прибьет, а потом целый день ее не видит и не интересуется знать, где она была. Старикам и
в ус не дует; сам поест, как и где попало, а им денег не дает. Ходил отец к городничему, опять просил сына высечь, но времена уж не
те. Городничий — и
тот полюбил Гришку.
Он рано начал анализировать свою жизнь, рано стал вглядываться
в ожидавшее его будущее, так что
в ту цветущую
пору, когда испытываются одни радования жизни, он был уже угрюм и нелюдим.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих
пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б
в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь
в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
Он иногда читает Оле // Нравоучительный роман, //
В котором автор знает боле // Природу, чем Шатобриан, // А между
тем две, три страницы // (Пустые бредни, небылицы, // Опасные для сердца дев) // Он пропускает, покраснев, // Уединясь от всех далеко, // Они над шахматной доской, // На стол облокотясь,
порой // Сидят, задумавшись глубоко, // И Ленский пешкою ладью // Берет
в рассеянье свою.
В свою деревню
в ту же
пору // Помещик новый прискакал // И столь же строгому разбору //
В соседстве повод подавал. // По имени Владимир Ленской, // С душою прямо геттингенской, // Красавец,
в полном цвете лет, // Поклонник Канта и поэт. // Он из Германии туманной // Привез учености плоды: // Вольнолюбивые мечты, // Дух пылкий и довольно странный, // Всегда восторженную речь // И кудри черные до плеч.
Татьяна слушала с досадой // Такие сплетни; но тайком // С неизъяснимою отрадой // Невольно думала о
том; // И
в сердце дума заронилась; //
Пора пришла, она влюбилась. // Так
в землю падшее зерно // Весны огнем оживлено. // Давно ее воображенье, // Сгорая негой и тоской, // Алкало пищи роковой; // Давно сердечное томленье // Теснило ей младую грудь; // Душа ждала… кого-нибудь,