Неточные совпадения
Смешно и нелепо даже помыслить таковую нескладицу,
а не то чтобы оную вслух проповедовать, как делают некоторые вольнолюбцы, которые
потому свои мысли вольными полагают, что они у них в голове, словно мухи без пристанища, там и сям вольно летают.
— Ладно. Володеть вами я желаю, — сказал князь, —
а чтоб идти к вам жить — не пойду!
Потому вы живете звериным обычаем: с беспробного золота пенки снимаете, снох портите!
А вот посылаю к вам заместо себя самого этого новотора-вора: пущай он вами дома правит,
а я отсель и им и вами помыкать буду!
Но как ни строго хранили будочники вверенную им тайну, неслыханная весть об упразднении градоначальниковой головы в несколько минут облетела весь город. Из обывателей многие плакали,
потому что почувствовали себя сиротами и, сверх того, боялись подпасть под ответственность за то, что повиновались такому градоначальнику, у которого на плечах вместо головы была пустая посудина. Напротив, другие хотя тоже плакали, но утверждали, что за повиновение их ожидает не кара,
а похвала.
— Нам, брат, этой бумаги целые вороха показывали — да пустое дело вышло!
а с тобой нам ссылаться не пригоже,
потому ты, и по обличью видно, беспутной оной Клемантинки лазутчик! — кричали одни.
—
А ведь корову-то, братик-сударик, у тебя продать надо!
потому, братик-сударик, что недоимка — это святое дело!
В конце июля полили бесполезные дожди,
а в августе людишки начали помирать,
потому что все, что было, приели. Придумывали, какую такую пищу стряпать, от которой была бы сытость; мешали муку с ржаной резкой, но сытости не было; пробовали, не будет ли лучше с толченой сосновой корой, но и тут настоящей сытости не добились.
Базары опустели, продавать было нечего, да и некому,
потому что город обезлюдел. «Кои померли, — говорит летописец, — кои, обеспамятев, разбежались кто куда».
А бригадир между тем все не прекращал своих беззаконий и купил Аленке новый драдедамовый [Драдедамовый — сделанный из особого тонкого шерстяного драпа (от франц. «drap des dames»).] платок. Сведавши об этом, глуповцы опять встревожились и целой громадой ввалили на бригадиров двор.
— То-то! мы терпеть согласны! Мы люди привышные!
А только ты, бригадир, об этих наших словах подумай,
потому не ровён час: терпим-терпим,
а тоже и промеж нас глупого человека не мало найдется! Как бы чего не сталось!
Больше ничего от него не могли добиться,
потому что, выговоривши свою нескладицу, юродивый тотчас же скрылся (точно сквозь землю пропал!),
а задержать блаженного никто не посмел. Тем не меньше старики задумались.
К счастию, однако ж, на этот раз опасения оказались неосновательными. Через неделю прибыл из губернии новый градоначальник и превосходством принятых им административных мер заставил забыть всех старых градоначальников,
а в том числе и Фердыщенку. Это был Василиск Семенович Бородавкин, с которого, собственно, и начинается золотой век Глупова. Страхи рассеялись, урожаи пошли за урожаями, комет не появлялось,
а денег развелось такое множество, что даже куры не клевали их…
Потому что это были ассигнации.
Плутали таким образом среди белого дня довольно продолжительное время, и сделалось с людьми словно затмение,
потому что Навозная слобода стояла въяве у всех на глазах,
а никто ее не видал.
Они очаровывают мою душу,
потому что это, собственно, даже не законы,
а скорее, так сказать, сумрак законов.
Ни разу не пришло ему на мысль:
а что, кабы сим благополучным людям да кровь пустить? напротив того, наблюдая из окон дома Распоповой, как обыватели бродят, переваливаясь, по улицам, он даже задавал себе вопрос: не
потому ли люди сии и благополучны, что никакого сорта законы не тревожат их?
— Я не либерал и либералом никогда не бывал-с. Действую всегда прямо и
потому даже от законов держусь в отдалении. В затруднительных случаях приказываю поискать, но требую одного: чтоб закон был старый. Новых законов не люблю-с. Многое в них пропускается,
а о прочем и совсем не упоминается. Так я всегда говорил, так отозвался и теперь, когда отправлялся сюда. От новых, говорю, законов увольте, прочее же надеюсь исполнить в точности!
— Ну, старички, — сказал он обывателям, — давайте жить мирно. Не трогайте вы меня,
а я вас не трону. Сажайте и сейте, ешьте и пейте, заводите фабрики и заводы — что же-с! Все это вам же на пользу-с! По мне, даже монументы воздвигайте — я и в этом препятствовать не стану! Только с огнем, ради Христа, осторожнее обращайтесь,
потому что тут недолго и до греха. Имущества свои попалите, сами погорите — что хорошего!
Прыщ смотрел на это благополучие и радовался. Да и нельзя было не радоваться ему,
потому что всеобщее изобилие отразилось и на нем. Амбары его ломились от приношений, делаемых в натуре; сундуки не вмещали серебра и золота,
а ассигнации просто валялись по полу.
Последствия этих заблуждений сказались очень скоро. Уже в 1815 году в Глупове был чувствительный недород,
а в следующем году не родилось совсем ничего,
потому что обыватели, развращенные постоянной гульбой, до того понадеялись на свое счастие, что, не вспахав земли, зря разбросали зерно по целине.
Очевидно, однако ж, что она находилась в волнении,
потому что грудь ее трепетно поднималась,
а голос, напоминавший райскую музыку, слегка дрожал.
И, главное, подавать нищим,
потому что нищие не о мамоне пекутся,
а о том, как бы душу свою спасти", — присовокупляла она, протягивая при этом руку.
Ему нет дела ни до каких результатов,
потому что результаты эти выясняются не на нем (он слишком окаменел, чтобы на нем могло что-нибудь отражаться),
а на чем-то ином, с чем у него не существует никакой органической связи.
Неточные совпадения
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию,
потому что одно изъяснение с таким человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать, что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в люди, женившись там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас в губернии, слава богу, народ живет не глупый: мода нам не указ,
а Петербург — не церковь.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой,
потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову,
а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
— Не сорвал
потому, что загнул утку не вовремя.
А ты думаешь, майор твой хорошо играет?
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь человека,
потому что, если не рассмотришь все хладнокровно,
а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего не добьешься:
а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит о смягчении, и ожесточенья ни против кого нет,
потому что ясно видит, что не я его наказываю,
а закон.
Потому что пора наконец дать отдых бедному добродетельному человеку,
потому что праздно вращается на устах слово «добродетельный человек»;
потому что обратили в лошадь добродетельного человека, и нет писателя, который бы не ездил на нем, понукая и кнутом, и всем чем ни попало;
потому что изморили добродетельного человека до того, что теперь нет на нем и тени добродетели,
а остались только ребра да кожа вместо тела;
потому что лицемерно призывают добродетельного человека;
потому что не уважают добродетельного человека.