Неточные совпадения
Петербург полон наглыми, мечущимися
людьми, которые хватают и тут же сыплют нахватанным, которые вечно глотают и никогда не насыщаются, и вдобавок даже не дают себе труда воздерживаться
от цинического хохота, который возбуждает в них самих их безнаказанность.
Мальчик в штанах. Разумеется,
от необразованности. Необразованный
человек — все равно что низший организм, так чего же ждать
от низших организмов!
Я искренно убежден, что именно только это последнее обстоятельство может побуждать этих
людей такими массами устремляться в"чужое место", и именно там, а не на берегах Ветлуги или Чусовой искать отдыха
от треволнений трудовой жизни.
Возьмите самые простые сельскохозяйственные задачи, предстоящие культурному
человеку, решившемуся посвятить себя деревне, каковы, например: способы пользоваться землею, расчеты с рабочими, степень личного участия в прибылях, привлечение к этим прибылям батрака и т. п. — разве все это не находится в самой несносной зависимости
от каких-то волшебных веяний, сущность которых даже не для всякого понятна?
В Берлине можно купить одеяло, но не такое, чтоб им покрывать постель днем; можно купить резиновый мячик, но лишь для детей небогатых родителей; наконец, в Берлине можно купить колбасу, но не такую, чтоб потчевать ею
людей, которым желаешь добра, а такую, чтоб съесть ее
от нужды одному, при запертых дверях, съесть, и когда желудочные боли утихнут, то позабыть.
Сродного сословия
людей в курортах почти нет, ибо нельзя же считать таковыми ту незаметную горсть туземных и иноземных негоциантов, которые торгуют (и бог весть, одним ли тем, что у них на полках лежит?) в бараках и колоннадах вдоль променад, или тех антрепренеров лакейских послуг, которые тем только и отличаются (разумеется, я не говорю о мошне)
от обыкновенных лакеев и кнехтов, что имеют право громче произносить: pst! pst!
Тут и замученный хождениями по мытарствам литератор, и ошалевший
от апелляций и кассаций адвокат, и оглохший
от директорского звонка чиновник, которые надеются хоть на два, на три месяца стряхнуть с себя массу замученности и одурения, в течение 9 — 10 месяцев составлявшую их обычный modus vivendi [образ жизни] (неблагодарные! они забывают, что именно эта масса и напоминала им,
от времени до времени, что в Езопе скрывается
человек!).
Всякий народ тут: чиновные и нечиновные, больные и здоровые, канальи и честные
люди, бонапартисты и простые, застенчивые
люди, которые никак не могут прийти в себя
от изумления, какое горькое волшебство привело их в соприкосновение со всем этим людом, которого они не искали и незнание которого составляло одну из счастливейших привилегий их существования.
Зато им решительно не только нет времени об чем-либо думать, но некогда и отдохнуть, так как все эти лечения нужно проделать в разных местах города, которые хотя и не весьма удалены друг
от друга, но все-таки достаточно, чтоб больной
человек почувствовал.
Мне скажут, может быть, что на то
человеку дан ум, чтоб устраняться
от искушений, но ведь это легче сказать, нежели выполнить.
Я, конечно, не хочу этим сказать, чтоб западный
человек был свободен
от забот, недоумений и даже опасностей, — всего этого у него даже более чем достаточно, — но он свободен
от обязательного стояния с опущенными руками и разинутым ртом, и это в значительной мере облегчает для него борьбу с недоумениями.
Граф (хвастаясь).В моей служебной практике был замечательный в этом роде случай. Когда повсюду заговорили о неизобилии и о необходимости заменить оное изобилием, — грешный
человек, соблазнился и я! Думаю: надобно что-нибудь сделать и мне. Сажусь, пишу, предписываю: чтоб везде было изобилие! И что ж!
от одного этого неосторожного слова неизобилие, до тех пор тлевшее под пеплом и даже казавшееся изобилием, — вдруг так и поползло изо всех щелей! И такой вдруг сделался голод, такой голод…
И дело было новое, и
люди новые —
от этого и"понеже"выходило само собой, независимо
от надежды на увеличение окладов.
Есть очертания, звуки, запахи до того ласкающие, что
человек покоряется им совсем машинально, независимо
от сознания.
Люди всходят на трибуну и говорят Но не потому говорят, что слово, как долго сдержанный поток, само собой рвется наружу, а потому что, принадлежа к известной политической партии, невозможно, хоть
от времени до времени, не делать чести знамени.
Чересчур сытый
человек требует
от жизни только одного: чтоб она как можно меньше затрудняла его, как можно меньше ставила на его пути преград и поводов для пытливости и борьбы.
От Старосмысловых я направился к Блохиным и встретил совсем другого сорта
людей.
В среде, где нет ни подлинного дела, ни подлинной уверенности в завтрашнем дне, пустяки играют громадную роль. 1 Это единственный ресурс, к которому прибегает
человек, чтоб не задохнуться окончательно, и в то же время это легчайшая форма жизни, так как все проявления ее заключаются в непрерывном маятном движении
от одного предмета к другому, без плана, без очереди, по мере того как они сами собой выплывают из бездны случайностей!
Стучалась хозяйка. Кто-то добрый
человек проходил по лестнице и слышал мои стоны. Хозяйка прибежала испуганная — ей представилось, что
от нечего делать я произвожу опыты самоубийства, — и, разумеется, очень обрадовалась, как узнала, что весь переполох произошел оттого, что мне приснилась свинья.
Но средний
человек всегда инстинктивно отличает теорию
от практики.
Люди эти слывут в земстве дельцами, сочиняют формочки с бесчисленным множеством граф, называют себя консерваторами, хвастаются связью с землею, утверждают, что «русский мужичок не выдаст», и приходят в умиление
от «Московских ведомостей».
Право, мне до сих пор совсем искренно казалось, что я никогда никаких других слов, кроме трезвенных, не говорил, а вот отыскался же мудрец, который в глаза мне говорит: нет, совсем не того
от тебя нужно. Но что-нибудь одно: или я был постоянно пьян, и в таком случае
от пьяного
человека нечего и ждать трезвенного слова; или я был трезв, а те, которые слушали меня, были пьяны. А может быть, они и теперь пьяны.
Сама по себе, стена есть только стена; но сознание, что нельзя
от нее отойти, действует на
человека необыкновенно мучительно.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился //
От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный
человек.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам
от меня, // Что значит именно родные. // Родные
люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав
от суеты, // С ним подружился я в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре наших дней.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя
людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но
от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Но Ленский, не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень // Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И скоро стали неразлучны. // Так
люди (первый каюсь я) //
От делать нечего друзья.