По совести говорю: общество, в котором"учение о шкуре"утвердилось на прочных основаниях, общество, которого творческие силы всецело подавлены, одним словом: случайность — такое общество, какие бы внешние усилия оно ни делало, не может прийти ни к безопасности, ни к спокойствию, ни даже к простому благочинию.
Ни к чему, кроме бессрочного вращания, в порочном кругу тревог, и в конце концов… самоумерщвления.
Неточные совпадения
Подумайте! миллионы людей изнемогают, прикованные
к земле и
к труду, не справляясь
ни о почках,
ни о легких и зная только одно:
что они повинны работе, — и вдруг из этого беспредельного кабального моря выделяется горсть празднолюбцев, которые самовластно декретируют,
что для кого-то и для чего-то нужно, чтоб почки действовали у них в исправности!
Вот уже двадцать лет, как вы хвастаетесь,
что идете исполинскими шагами вперед, а некоторые из вас даже и о каком-то «новом слове» поговаривают — и
что же оказывается —
что вы беднее, нежели когда-нибудь,
что сквернословие более, нежели когда-либо, регулирует ваши отношения
к правящим классам,
что Колупаевы держат в плену ваши души,
что никто не доверяет вашей солидности, никто не рассчитывает
ни на вашу дружбу,
ни на вашу неприязнь… ах!
На
что вы
ни взглянете,
к чему ни прикоснетесь, — на всем легла целая повесть злоключений и отрад (ведь и у обделенных могут быть отрады!), и вы не оторветесь от этой повести, не дочитав ее до конца, потому
что каждое ее слово, каждый штрих или терзает ваше сердце, или растворяет его блаженством…
Первый из них, в свое время, был знаменит и, подобно прочим подвижникам русской земли, мечтал об увенчании здания; но, получив лишь скудное образование
к кадетском корпусе,
ни до
чего не мог додуматься,
что было бы равносильно даже управе благочиния.
Как это
ни странно с первого взгляда, но приходится согласиться,
что устами Удава говорит сама истина. Да, хорошо в те времена жилось. Ежели тебе тошно или Сквозник-Дмухановский одолел — беги
к Ивану Иванычу. Иван Иваныч не помог (не сумел"застоять") — недалеко и в кабак сходить. Там уж с утра ябедник Ризположенский с пером за ухом ждет. Настрочил, запечатал, послал… Не успел оглянуться — вдруг, динь-динь, колокольчик звенит. Кто приехал? Иван Александров Хлестаков приехал! Ну, слава богу!
Так
что ежели у произвола и была жестокая сторона,
к которой очень трудно было привыкнуть, то она заключалась единственно в том,
что ни один литератор не мог сказать утвердительно,
что он такое: подлинно ли литератор или только сонное мечтание.
Но, придя
к этому выводу, Он припоминает,
что ни вчера, да и вообще никогда не купался.
Действительно, в парижских бульварных театрах покрой женских костюмов до такой степени приблизился
к идее скульптурности,
что ни один гусарский вахмистр, наверное, не мечтал о рейтузах, равносильных, по выразительности, тем, которые охватывают нижнюю часть туловища m-lee Myeris в «Pilules du Diable» 66.
Ни знаменитого Фонтенблоского леса,
ни прочих достопримечательностей мы так и не осматривали, потому
что Блохин на все предложения твердо отвечал: ну их
к ляду!
Является неудержимая потребность потонуть в пустяках, развеять жизнь по ветру, существовать со дня на день, слоняться от одного предмета
к другому,
ни во
что не углубляясь…
Едва выглянул на меня вопрос, едва приступил я
к его расчленению, как вдруг откуда
ни взялся генерал-майор Отчаянный и так сверкнул очами,
что я сразу опешил.
Ясно,
что при такой неустойчивости взглядов и чувств не может существовать
ни малейшего доверия
к будущему.
— Однажды военный советник (был в древности такой чин) Сдаточный нас всех перепугал, — рассказывал Капотт. — Совсем неожиданно написал проект"о необходимости устроения фаланстеров из солдат, с припущением в оных, для приплода, женского пола по пристойности", и, никому не сказав
ни слова, подал его по команде.
К счастию, дело разрешилось тем,
что проект на другой день был возвращен с надписью:"дурак!"
Но я, признаюсь, был обрадован, потому
что с этими земцами, как
ни будь осторожен и консервативен, наверное, в конце концов в чем-нибудь да проштрафишься. Сверх того, мы подъезжали
к Кёльну, и в голове моей созрел предательский проект: при перемене вагонов засесть на несколько станций в третий класс, чтоб избежать дальнейших собеседований по делам внутренней политики.
Неточные совпадения
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался
к ней,
к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет
ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он.
Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит //
К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И
что ей душу
ни смутило, // Как сильно
ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Все,
что ни есть, все,
что ни видит он: и лавчонка против его окон, и голова старухи, живущей в супротивном доме, подходящей
к окну с коротенькими занавесками, — все ему гадко, однако же он не отходит от окна.
Какое
ни придумай имя, уж непременно найдется в каком-нибудь углу нашего государства, благо велико, кто-нибудь, носящий его, и непременно рассердится не на живот, а на смерть, станет говорить,
что автор нарочно приезжал секретно, с тем чтобы выведать все,
что он такое сам, и в каком тулупчике ходит, и
к какой Аграфене Ивановне наведывается, и
что любит покушать.
Чичиков поблагодарил хозяйку, сказавши,
что ему не нужно ничего, чтобы она не беспокоилась
ни о
чем,
что, кроме постели, он ничего не требует, и полюбопытствовал только знать, в какие места заехал он и далеко ли отсюда пути
к помещику Собакевичу, на
что старуха сказала,
что и не слыхивала такого имени и
что такого помещика вовсе нет.