Неточные совпадения
Бояться бесшабашных советников я, конечно, считаю своею прирожденною обязанностью, но боюсь
не потому, чтоб они представлялись мне преисполненными злобы, а потолику, поколику они
являются вместителями казенного интереса.
Всю жизнь он слыл фатюем, фетишом, фалалеем; теперь он во что бы то ни стало хочет доказать, что по природе он совсем
не фатюй, и ежели
являлся таковым в своем отечестве, то или потому только, что его «заела среда», или потому, что это было согласно с видами начальства.
Признаюсь, я никогда
не мог читать без глубокого волнения газетных известий о том, что в такую-то, дескать, деревню
явились неизвестные люди и начали с мужичками беседовать, но мужички,
не теряя золотого времени, прикрутили им к лопаткам руки и отправили к становому приставу.
Там, где эти свойства отсутствуют, где чувство собственного достоинства заменяется оскорбительным и в сущности довольно глупым самомнением, где шовинизм
является обнаженным, без всякой примеси энтузиазма, где
не горят сердца ни любовью, ни ненавистью, а воспламеняются только подозрительностью к соседу, где нет ни истинной приветливости, ни искренней веселости, а есть только желание похвастаться и расчет на тринкгельд, [чаевые] — там, говорю я,
не может быть и большого хода свободе.
— Спросите у него, откуда он взялся? с каким багажом людей уловлять
явился? что в жизни видел? что совершил? — так он
не только на эти вопросы
не ответит, а даже
не сумеет сказать, где вчерашнюю ночь ночевал. Свалился с неба — и шабаш!
Нынче ведь насчет этого строго:
явился репортер — хочешь
не хочешь, а распоясывайся!
Очевидно, он
явился сюда совсем
не ради рабочего вопроса, а для того, чтоб жуировать, заказывать, покупать, любоваться произведениями искусств.
Представьте себе роман, в котором главным лицом
является сильно действующий женский торс,
не прикрытый даже фиговым листом, общедоступный, как проезжий шлях, и
не представляющий никаких определений, кроме подробного каталога «особых примет», знаменующих пол.
— Да-с, так вот сидим мы однажды с деточками в классе и переводим:"время, нами переживаемое"… И вдруг — инспектор-с. Посидел, послушал. А я вот этой случайности-то и
не предвидел-с. Только прихожу после урока домой, сел обедать — смотрю: пакет! Пожалуйте!
Являюсь."Вы в Пинеге бывали?" —
Не бывал-с. — "Так вот познакомьтесь". Я было туда-сюда: за что? — "Так вы
не знаете? Это мне нравится! Он…
не знает! Стыдитесь, сударь!
не увеличивайте вашей вины нераскаянностью!"
Блохин выговорил эти слова медленно и даже почти строго. Каким образом зародилась в нем эта фраза — это я объяснить
не умею, но думаю, что сначала она
явилась так,а потом вдруг во время самого процесса произнесения, созрел проекте попробую-ка я Старосмыслову предику сказать! А может быть, и целый проект примирения Старосмыслова с Пафнутьевым вдруг в голове созрел. Как бы то ни было, но Федор Сергеич при этом напоминании слегка дрогнул.
Повторяю: при таких условиях одиночество лишает человека последнего ресурса, который дает ему возможность заявлять о своей живучести. Потребность усчитать самого себя, которая при этом
является, приводит за собой
не работу мысли в прямом значении этого слова, а лишь безнадежное вращение в пустоте, вращение, сопровождаемое всякого рода трусостями, отступничествами, малодушиями.
Является неудержимая потребность потонуть в пустяках, развеять жизнь по ветру, существовать со дня на день, слоняться от одного предмета к другому, ни во что
не углубляясь…
А, через месяц на помощь к Сан-Кюлотту
явилась девица Альфонсинка (Капотт был на этот счет строг и Альфонсинок в своем"заведении"
не допускал) и те же песни начала распевать уже с пристойными иллюстрациями.
Чтобы выйти из этого однообразия, необходимо прежде всего понять, что тут главным действующим лицом
является «вера» и что представление о «вере» объемлет собой
не только всего человека, но весь мир, всю область знания.
Дело в том, что история дает приют в недрах своих
не только прогрессивному нарастанию правды и света, но и необычайной живучести лжи и тьмы. Правда и ложь живут одновременно и рядом, но при этом первая
является нарождающеюся и слабо защищенною, тогда как вторая представляет собой крепкое место, снабженное всеми средствами самозащиты. Легко понять, какого рода результаты могут произойти из подобного взаимного отношения сторон.
Удав и Дыба охотно склонялись на сторону"подтягиванья", но, отстаивая это мировоззрение, они отчасти обставляли его теоретическими соображениями, отчасти ссылались на обстоятельства и вообще как бы слегка стыдились. Грустно, мол, но делать нечего. Проезжий Марат хотя тоже до краев преисполнен"подтягиванья", но уже у него нет ни обстановок, ни ссылок, ни стыда, так что"подтягиванье"
является совершенно самостоятельною бессмыслицей,
не имеющей ни причин, ни предмета.
Полгубернии разодето и весело гуляет под деревьями, и никому
не является дикое и грозящее в сем насильственном освещении, когда театрально выскакивает из древесной гущи озаренная поддельным светом ветвь, лишенная своей яркой зелени, а вверху темнее, и суровее, и в двадцать раз грознее является чрез то ночное небо и, далеко трепеща листьями в вышине, уходя глубже в непробудный мрак, негодуют суровые вершины дерев на сей мишурный блеск, осветивший снизу их корни.
Неточные совпадения
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно
являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и почему ж сторожу и
не завесть его? только, знаете, в таком месте неприлично… Я и прежде хотел вам это заметить, но все как-то позабывал.
Лука стоял, помалчивал, // Боялся,
не наклали бы // Товарищи в бока. // Оно быть так и сталося, // Да к счастию крестьянина // Дорога позагнулася — // Лицо попово строгое //
Явилось на бугре…
Сон отлетел; опротивели // Пьянство, убийство, грабеж, // Тени убитых
являются, // Целая рать —
не сочтешь!
С козою с барабанщицей // И
не с простой шарманкою, // А с настоящей музыкой // Смотрели тут они. // Комедия
не мудрая, // Однако и
не глупая, // Хожалому, квартальному //
Не в бровь, а прямо в глаз! // Шалаш полным-полнехонек. // Народ орешки щелкает, // А то два-три крестьянина // Словечком перекинутся — // Гляди,
явилась водочка: // Посмотрят да попьют! // Хохочут, утешаются // И часто в речь Петрушкину // Вставляют слово меткое, // Какого
не придумаешь, // Хоть проглоти перо!
Тем
не менее вопрос «охранительных людей» все-таки
не прошел даром. Когда толпа окончательно двинулась по указанию Пахомыча, то несколько человек отделились и отправились прямо на бригадирский двор. Произошел раскол.
Явились так называемые «отпадшие», то есть такие прозорливцы, которых задача состояла в том, чтобы оградить свои спины от потрясений, ожидающихся в будущем. «Отпадшие» пришли на бригадирский двор, но сказать ничего
не сказали, а только потоптались на месте, чтобы засвидетельствовать.